Капюшон надвинут на низко склоненную голову, руки сплетены на груди в попытке сохранить тепло…
Издалека даже кажется, что он спит."
"Запыхавшись от спешки, я наконец останавливаюсь прямо перед ним. На душе как-то неспокойно. Очередной приступ гипертревожности?
Набираю воздуха в грудь и хочу выдавить банальнейшую шутку — мол, не спи, замерзнешь… и вдруг с упавшим сердцем замечаю, что Морозов действительно в отключке. И абсолютно не реагирует на моё появление.
Мои худшие опасения превратились в новый кошмар наяву.
— Матвей! — я падаю рядом на колени и панически трясу его за окоченевшие, будто бы каменные плечи. — Матвей, очнись! Не спи, ну пожалуйста… тебе нельзя сейчас спать!
Ноль реакции.
Морозов едва дышит в своём полуобморочном забытье. И память встревоженно подкидывает напоминание, как легко и незаметно вот такой сон замерзшего человека может превратиться в вечный. Необратимо смертельный.
И как теперь быть?
Сколько времени займёт, чтобы протащить массивное мужское тело волоком через мою вязкую борозду посреди сугробов? И способна ли я в своём обессиленном состоянии на это вообще?!
В полном отчаянии я смотрю в спокойное мужественное лицо Морозова с веером густых тёмных ресниц на закрытых веках.
От налёта серебристого инея на его бровях кажется, что они вдруг выцвели, как у альбиноса. Вдобавок к имеющейся у него на висках седине…
Нет, если он прямо сейчас не проснётся, то я, наверное, и сама поседею.
— Просыпайся! — с новой силой принимаюсь трясти его бесчувственное тело, а затем неожиданно для себя отвешиваю ему звонкую пощечину.
— Вставай, герой хренов!!! Тебя последний подвиг заждался!
… и с огромным облегчением вижу — подействовало.
Вздрогнув, Морозов то ли гневно, то ли раздражённо морщится. А из его плотно сжатых бледных губ вырывается невнятный стон, который звучит для меня сейчас приятнейшей музыкой.
— Что за… — густые ресницы с заиндевелыми кончиками приподнимаются, открывая синие глаза. Мутные и расфокусированные, как у пьяного.
Или как у человека, который просто адски устал. — Ника… ты чего тут… буянишь…
— Вставай! — выдыхаю я и добавляю дрожащим голосом: — Я нашла твой туристический домик! Ты в курсе, что это землянка вообще? Хоть бы предупредил, что крыша у нее в высоту от горшка в три вершка!
— Забыл, — Морозов трясёт головой, сбрасывал опасную сонливость, и медленно выпрямляется. — Веди меня, звезда моя…
У меня вырывается истерический смешок.
— Теперь я ещё и звезда?
— Ага.
