Да ещё и собственному боссу. Это просто двойное бинго падшей женщины в глазах общества.
— Глупости, — фыркнул я, поглаживая упругие ягодицы своей Снегурочки. — Между нами истинные чувства любви и желания, и это нормально. По-другому просто не может быть. И твоя беременность будет логическим продолжением нашей страсти. Ты родишь мне детей. Будешь мне женой.
— Это ты сейчас мне так сделал предложение? — в глазах Олеси блеснули слёзы.
— Нет, — усмехнулся я. — Мы всё сделаем по законам твоего мира. Так, как у вас считается правильным.
Я познакомлюсь с твоими родителями, сделаю тебе торжественное предложение. Организуем красивую свадьбу. Вы же, девочки, любите такие штуки.
— Ты готов на это ради меня? — округлила глаза Олеся.
— Ради тебя я готов на всё и даже больше, — улыбнулся ей шире и поцеловал в милый носик.
Олеся тут же расслабилась в моих руках и теснее прижалась к моей груди.
— Знаешь, — тихо произнесла она. — Мне кажется, я успела в тебя влюбиться.
Волк внутри радостно повизгивал. Казалось, дай я ему сейчас волю, и матёрый хищник расстелится перед Олесей, виляя хвостом и подставляя пузо под почесушки, как обычная собака.
— Значит, ты выйдешь за меня и родишь моих детей? — хрипло спросил я, аккуратно запуская пальцы в нежное лоно любимой и покрывая поцелуями её хрупкие плечи и ключицы.
— Да-а, — выдохнула Олеся, выгибаясь навстречу моим ласкам. — Хочу от тебя ребёнка. Я хочу тебя всего, Яр.
Мощно и резко задвигал пальцами в ней, то выходя, то, вновь погружаясь на всю длину.
Тело любимой задрожало под моими руками в предвкушении нашей страсти.
— Я весь — твой, моя Снегурочка, — произнёс я, накрывая податливые и такие манящие губы своей пары поцелуем.
Член сильно пульсировал от прилива крови и дикого желания. Едва не полностью потерял контроль, находясь на грани похотливого безумия. Выдернул пальцы и снова резко задвинул их внутрь, останавливаясь на мгновение, а затем двигая ими, словно поглаживая, разминая и растягивая стенки жаркого лона любимой.
Олеся всё сильнее дрожала подо мной.
С её губ срывались стоны и руки жадно впивались в мои плечи. Выгибалась подо мной дугой, сама насаживаясь на мои пальцы.
— Ты же ранен, — полустоном выдохнула Олеся, вспомнив про мои раны.
Я лишь слегка улыбнулся, накрывая её своим телом.
— Ты моё лучшее лекарство, Снегурочка Олеся, — выдохнул я, резко входя в неё на всю длину и наслаждаясь протяжным стоном наслаждения своей любимой.
Глава двадцать третья
Не знаю, сколько мы спали.
