Снесу крышу. Дорого

Ради гостей, конечно, можно, — пробурчал Кощей.

— Спасибо. — Он непонимающе поднял голову. — Что разрешили, — улыбнулась Даша.

И резво припустила в туалет переобуваться.

Невозможно же удержаться, когда он такой.

К тому моменту, когда она вернулась, с завтраком было покончено, а сам начальник сидел на своем высоком начальственном кресле с видом Наполеона периода захвата Европы. Когда он еще не встретился с Россией.

— Дарья Владиславовна, уберите здесь, — он показал на стол, будто Несветаева сама бы не догадалась.

— Рука — здесь, нога — там. Я руками обычно со стола убираю, — Даша тем временем собрала посуду.

— Ну если вам так удобнее, — протянул Поляков ей вслед.

Дарья уже неслась собирать совещание.

Она прошла за свой компьютер. Если что-то секретное, ее попросят выйти.

— Нам нужно решить, куда посадим проверяющего, — обозначил проблему Кощей.

— Можно ко мне, — без большого энтузиазма предложил Богдан Викторович.

— Не хотелось бы, — качнул головой Поляков. — У тебя можно втихую собраться без лишних глаз, в случае чего.

— К нам бы тоже не хотелось, — добавила Галина Петровна.

— Павел Константинович, — «неуверенно» подняла руку со своего места Дарья. — Может, его на мое место? Всё равно он у вас большую часть времени у вас будет проводить.

— А тебя куда? — насмешливо полюбопытствовал шеф.

— Ко мне можно! — уже более жизнерадостно предложил юрист.

Поляков глянул на него так, что Богдан Викторович сразу опустил голову.

— К нам на время можно, — предложила главбух.

— У меня пусть посидит пока, — решила за всех Елена Викторовна. — А вообще, конечно, не дело, что помощник с вами в одном кабинете сидит. Не по регламенту. Должна быть приемная…

— И где я вам ее возьму? — покрутил рукой директор.

— Не знаю… Можно отдел охраны пересадить, там у начальника отдельный маленький кабинет, смежный с остальными.

— Сделал гадость, на сердце радость? — хмыкнул Кощей. — Я подумаю.

Пока все проводили перестановку, установку камеры на бывший стол помощницы, Даша незаметно сделала пару снимков, отправив заказчику с гневными комментариями по поводу его неместного вмешательства и вынужденного Дашиного отступления.

Прав Павел Константинович: сделал гадость — на сердце радость.

Когда в воскресенье за Дарьей захлопнулась дверь, Паша сказал: «Скатертью дорога!», выматерившись для комплекта. На столе остались лежать банкноты, немые свидетели его недавнего провала.