Снесу крышу. Дорого

Черт его знает, почему, и чем она его зацепила, но у Кощея с момента расставания с «Зайкой» ни разу не возникло желания набрать кого-то из «листа ожидания».

Дарья немного отодвинулась и повернулась к нему корпусом, удерживая перед собой креманку будто щит.

— Не нужно мне рассказывать, что вам больше не с кем заняться сексом, — усмехнулась она и медленно, с чувством, толком, расстановкой облизала ложку и снова погрузила ее в десерт. — И красивее наверняка. Почему именно я?

Паша потер пальцем переносицу от скрипа шестеренок в мозгу.

С одной стороны, Полякова задевал тот факт, что его приравняли к махровому эгоисту. Всё же быть в глазах девушки Прекрасным Принцем приятнее, чем Махровым Эгоистом. Но, с другой стороны, в этом случае не нужно изображать из себя Прекрасного Принца, тратить на это силы и энергию. Нервы, опять же.

Если вдуматься, с «кисками» отношения строились по тому же принципу. Просто никто не говорил правду вслух. Все делали вид, что всё в шоколаде. Они — в надежде, а вдруг повезет, и они его захомутают, — не дурак же Поляков, чтобы верить в их любовь с первого тыка.

Дарья же не бежит от него такого, задрав юбку для скорости? Хотя изначально представляет, с кем имеет дело. Может, и не так всё плохо.

Интересно, как далеко простираются ее границы принятия правды?

— Ты пробуждает во мне желание попробовать новое. То, что я никогда раньше не делал.

Дарья поставила мороженное на стол и сложили руки на колени.

— Я не люблю боль. В любом виде. И в тройничках не участвую. Никаких.

На секунду у Паши мелькнула мысль, что сейчас их разговор похож на разговор с элитной проституткой — у обычной кто будет слушать, чего она хочет? Но даже эта мысль почему-то подстегнула в нем… Что-то не самое светлое, из того, что в нем было. Дарья вообще будила… темное. То, что было затолкнуто в дальний-дальний пыльный угол, куда никто не заглядывает.

— Я не буду тебе делать больно. Я хочу тебя связать. Ты боишься наручников?

Она склонила голову на бок, будто задумалась.

Но Пашу несло. Будто кто-то открыл кран и выбросил барашек.

— Обещаю, что не причиню тебе боли. Но я хочу — так. С тобой, — он взял Дашину маленькую ладошку и в свои грубые лапищи. — Хочу завязать тебе глаза. Хочу пристегнуть наручниками к кровати. Хочу вылизать тебя всю.