Снесу крышу. Дорого

Вот такого Несветаева не планировала. На такую удачу она даже не надеялась. Она лишь испуганно отступила и закричала от боли, когда острые ногти впились в ее лицо.

…Кричать ей тоже пришлось учиться. Николай Владимирович не успокаивался, пока она не начинала кричать, и только потом бросался с извинениями и уверениями в большой и чистой любви.

— Соня! — словно сквозь вату, расслышала она голос Кощея. — Соня, успокойся! — голос приближался. — Соня, да что на тебя нашло?!

— Она… — всхлипывала Зайка и наконец ослабила хватку.

 — Она врет! Она говорила, что на таких как я не женятся! Что меня только раком… Как гондон… — хлюпая носом рассказывала она совсем не те вещи, которые нужно рассказывать мужчине.

Даша потрогала лицо. На пальцах осталась кровь. Пуговицы жилета были выдраны с мясом.

— Павел Константинович, можно я?.. — Даша, всхлипывая, показала рукой в сторону двери.

— Да, конечно, Дарья Владиславовна, — поспешно согласился Кощей, пытаясь удержать Зайку Соню.

Даша захватила сумочку со своего стула и быстро выбежала.

В сумочке лежали бумажные платочки. Пока Несветаева пыталась их нащупать, за спиной хлопнула дверь и мимо пронеслась Зайка. Обогнав Дашу на несколько шагов, она подвернула ногу.

— Я же говорила: осторожнее нужно быть. Так и ноги поломать недолго, — чуть слышно бросила Дарья ей вдогонку.

Свалка началась по новой. Полюбоваться на бой века из кабинетов высыпались зеваки, и Павлу Константиновичу пришлось снова отдирать от Даши Зайку, ревущую, как тигрица во время случки. К Несветаевой устремились любопытные бухгалтерши и сочувствующая Елена Викторовна с предложением первой помощи и животрепещущим вопросом, как всё было.

«Зайка» под конвоем Полякова навсегда покинула стены «Паллады».

Даша была в этом уверена.

Поляков вызвал для Сони такси, посадил ее в машину, оплатил поездку, сказал, что позвонит позже, и удалил из телефонной книжки. Он ни словом не упрекнул девушку за базарные разборки, которые она устроила у него на работе. В конце концов, он сам ее пригласил. Она же не «расцвела» как-то внезапно.

Она была такой всегда. Просто Паша не видел ее с этой стороны. Точнее, не хотел видеть. А за всё нужно платить. За удобную девицу, всегда готовую потрахаться, — тоже.

Любишь кататься, и люби и трупы вывозить.

Еще никогда Кощею не было так стыдно. Просто хотелось провалиться сквозь землю. Он представить не мог, что кто-то может вызывать у него столько брезгливости. Паша даже не подозревал, что у него этой брезгливости столько есть.