Снесу крышу. Дорого

Голова Джабира дернулась, он, пошатываясь, отскочил и потряс башкой.

Кощей обтер кистью кровь с носа и заехал в Джабиру в плечо правой ногой. «Тресь!» — разошлись брючины по шву. Махать ногами стало легче. Но Терлоев тоже не был кисейной барышней и пробил Кощею пару ударов в корпус и еще один — в скулу. Паша пошатнулся, собирая мозги и глаза в кучу, и отступил на пару шагов. Терлоев встал в стойку. За его спиной, от склада, на выезде из которого Джабир поймал девчонку, появилась пара бойцов, один из которых разминал запястье, раскручивая монтировку.

Мотоциклетное тарахтение с трудом пробилось в загруженный дракой мозг Полякова, и, с визгом разворачиваясь рядом, обдавая грязью и Пашку, и Терлоева, рядом затормозила его амазонка верхом на рычащем рогатом звере.

— Командир, не рефлексируй, — она мотнула головой за спину.

Пашка вскочил в сидение, как ему показалось, на скаку: скутер чуть не умчался из-под его задницы. Он вцепился в Дашу, нависая над ней.

— Очкошник! — заорал ему вслед противник, хлопая дверцей автомобиля.

— Они сейчас нас тупо зажмут, — крикнул сквозь треск мотора Паша.

— Пусть попробуют! — крикнула в ответ Несветаева, проскакивая под шлагбаум направо.

Поляков обернулся. Рычаг опустился. Очередной ангар, к которому свернула девчонка, оказался автомойкой и крытой стоянкой. Здесь она, похоже, оставила вчера своего двухколесного друга. Шлагбаум вторых ворот, с противоположной стороны, был тоже поднят, и, наклонившись, протискиваясь под ним, Даша отсалютовала рукой куда-то вверх, видимо, в камеру.

— Думаешь, его остановит шлагбаум? — крикнул Поляков.

— Нет, но задержит, — возразила Дарья и ещё поднажала.

Она петляла партизанскими тропами, о существовании которых Кощей даже не подозревал. Мимо пролетали грязно-серебристые заборы промышленной зоны. Пашке было приятно тискать девчонку, но возвышаясь над нею на полторы головы, он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Давай поменяемся, — снова крикнул Кощей.

— Не в этой жизни! — бодро ответила Дарья, взревев газом.

Ветер дул ему в глаза, вызывая слезы, по подбородку стекала капля крови, тело ныло от ударов, но внутри всё пузырилось от адреналинового отходняка. Освобождение Дарьи, драка, чудесное спасение из рук Терлоева и монтировки, стремительно проносящиеся мимо незнакомые брутально-индустриальные ландшафты… Всё это было первозданно-дико и будило в душе какие-то первобытные инстинкты.