Когда народ немного разошелся, ко мне подошел Сулугин:
- Пойдем, Роман Александрович, потрещим.
Мы устроились в кабинете крестного. Гоев сверлил меня взглядом. Непростой разговор начал Хаджиев.
- То, что произошло - печально. Но все здесь присутствующие знают, как все было на самом деле. И раз уж никто не заинтересован в продолжении конфликта, - тут он бросил испытывающий взгляд на меня, - было бы неплохо решить дело миром.
Мне не понравились ни его слова, ни поведение. Все было каким-то скользким. Чеченцы явно чувствовали себя хозяевами положения.
- И что же нужно, чтобы решить дело таким образом? - спросил я.
- К тебе у меня никаких претензий нет. Раз уж ты не собираешься предъявлять мне за смерть своего крестного, - в глазах Гоева плескалось презрение, - Но с Барсом я рассчитался не полностью. Тем более что есть вероятность, что он выжил. Ты отдашь мне его девчонку. И я тебя отпускаю.
Я усмехнулся. В такие моменты я хорошо понимал своего отца. Таким, как этот, нужно ломать хребет.
- Ты пришел на мою землю, убил дорогого мне человека.
И выставляешь мне условия? Самойлова у меня, но ты ее не получишь. Если Демид выжил, ищи его и разбирайтесь между собой сами. Девушка ни при чем.
- Вот как? Ты бы лучше о своей беременной жене переживал.
Ох, зря он про Ольгу. Я скинул пиджак, остался в рубашке и, глядя ему в глаза, произнес:
- Ты меня не знаешь. А уже сделал какие-то выводы. Это было напрасно. Сегодня ты соберешься и уедешь назад на историческую родину. Если ты этого не сделаешь, то у тебя самого жена и двое детей.
Сыну - шесть, дочери - три. И я скажу тебе при них, - я кивнул в сторону Сулугина и Хаджиева, - попытаешься причинить вред моей семье - я вырежу твою. Не пощажу никого - ни женщин, ни детей. Решать тебе.
Сулугин как-то давно сталкивался со мной таким. Он знал - я не шучу.
- Роман Александрович, не горячись. Никто не заинтересован в лишней крови.
- Я вам сказал, как будет. Остальное - не мое дело.
Я поднялся и вышел, оставив их втроем. Хаджиев впервые рассматривал меня с интересом.
Я был почти уверен, что они отправят Гоева домой. Если же нет, то я не люблю бросать слова на ветер. И я, наступив себе на горло, стану на одну ступень с Гоевым.
Уже через час я наблюдал, как недовольный Гоев садится в машину. Ко мне подошел Хаджиев:
- Правильно про тебя люди говорят, Роман Александрович. Зря ты не в бизнесе.
- Нет уж, благодарствую.
- Как знаешь. А жаль. Кайс уехал. Женщин трогать не будет.
- Ему же лучше.
