Я уже говорил Вашей подруге, теперь скажу Вам. У нее во влагалище почти зажившие разрывы, поэтому советую воздержаться от половых актов. Пока месяц, затем осмотр, и там уже будет видно. Лечение я назначил. Препараты подбирал, чтобы не навредить плоду, если девушка все же беременна.
Теперь я хочу провалиться сквозь землю от стыда. Пусть гинеколог - врач, но он мужчина. А обсуждать интимные отношения я не готова. Да еще и все это он говорит Демиду. У меня только одно желание - покинуть кабинет.
И я почти дошла до двери.
-Когда прийти на следующий прием, Вам сообщит медсестра, - догоняет меня в спину фраза, уже адресованная мне.
-Спасибо. До свидания, - бормочу я, вылетая из помещения.
Барса даже не жду. Выбраться бы отсюда поскорее.
Он догоняет меня возле гардероба. Ловит за руку, тормозит.
-Да стой ты! Куда собралась? Без куртки? Номерки у меня.
Точно, одежду сдавал он. Он забирает куртки, помогает мне одеться. Застегиваясь, замечаю, как у меня дрожат руки. Парень это тоже видит. И в этот момент на его лице я вижу .
.. Жалость?
Как своевременно. Пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву.
Этого мне от него не надо. На меня давят стены, не хватает воздуха. Цепляюсь непослушными пальцами за собачку молнии. Она заела. Зачем я вообще так застегнулась? Как будто это может защитить от боли...
Выбегаю из зданию. Прочь от него и его жалости.
Не смотрю по сторонам, хоть дорога рядом, машины. Поворачиваю голову на звук движения. А может и на самом деле? Хватит? Может там хорошо? Ведь недаром оттуда не возвращаются?
И я готова сделать шаг не туда.
Всего лишь один шаг. И больно не будет.
Но меня хватают сильные руки, вжимают в твердое тело.
-Ты, что, дурная, хочешь?
Он внезапно отстраняет меня от себя и слегка встряхивает. Он все понял.
Что-то в моем лице заставляет его испугаться. Я отчетливо ощущаю его страх. Он боится ... За меня? Зачем? Мне самой не страшно.
Там, наверное, темно. И тихо. Хочу туда.
Он встряхивает меня еще раз. И рычит.
-Не смей! Даже думать об этом!
Потом снова стискивает меня и шепчет:
-Лерка! Прости меня! Прости.
..
Он прощения просит? Он же говорил, что никогда не извиняется.
И тут я слышу всхлип. Потом еще один и еще. И уже не могу остановиться. Я плачу.
Отупение отпускает. В темноту не хочется. Это пройдет. Всё проходит.
Демид ведет меня к машине, сажает в салон, что-то говорит тихо, успокаивающе, пристегивает. Он трогается с места, но в машине, утомленная истерикой, я засыпаю.
