Снежить

Ник ломанулся в проем первый, ломанулся, замер, давая глазам привыкнуть к полумраку, прислушиваясь.

Оно больше не билось. Или он снова потерял способность слышать. Слишком долго прислушивался и вот… оглох. Ник со свистом втянул в себя ледяной воздух, оттолкнулся от заиндевелой стены и пошел вперед по узкому, темному коридору, открывая каждую дверь, что встречалась на пути. Самая последняя дверь оказалась заперта. Он прижался к ней ухом и руками. Тук-тук… Тук-тук… Разная сила. Разный ритм. Не одно сердце, а два.

Не одна живая душа, а две. Пока живые.

– Они там, – сказал он, отступая в сторону, пропуская к двери Андрея. – Только не зацепи.

Брат молча кивнул, прицелился.

…Они и в самом деле были там. Две пленницы, замерзающие, едва живые, но все-таки живые! Две пленницы, два ошейника и общая цепь. Полярная лиса, с некогда красивым, а сейчас свалявшимся мехом, попыталась отползти в дальний угол, но тонкие девичьи пальцы с обломанными ногтями держали ее крепко, не пускали. Эти пальцы не разгибались, потому что онемели от холода.

Или окоченели от… смерти.

Девчонка сидела, поджав под себя ноги, полой куцей шубейки укрывая лису, делясь с ней остатками тепла. Если оно вообще еще осталось, это тепло. Глаза ее были закрыты. Наверное, это плохо… Ник снова прислушался – жива. Пока еще жива.

Здесь, в этом леднике, в этой камере на двоих, когда-то было тепло. Черная пасть печки-буржуйки оказалась распахнута, у ее чугунных ног лежали дрова и щепки. От ее бока до сих пор шли слабые волны тепла.

Вот только девчонка в куцей шубейке не могла до нее дотянуться, чтобы поддержать умерший в муках огонь. Не пускала цепь. И они с лисой жались друг к другу, делились остатками тепла и жизни.

Все это пролетело перед глазами Ника в считаные мгновения. Мир сначала замедлился, а потом снова ускорился.

Андрей высунулся в коридор, заорал во все горло:

– Вадим! Нужна твоя помощь!

А потом стащил с себя куртку, накинул на девчонку и слабо оскалившуюся лисицу, просунул пальцы под черные с проседью волосы, проверяя, есть ли пульс на тонкой шее.

Есть, Ник слышал слабое биение.

Снаружи послышались быстрые шаги, в дверном проеме показался Чернов, и в маленькой комнате стало совсем тесно. Они с Андреем расступились, пропуская Чернова вперед – к девчонке и лисе. Лиса снова оскалилась. Девчонка не реагировала.

Первым делом Чернов отмахнулся от лисы, вторым проверил пульс и зрачки у девочки.

– Жива, – сказал с облегчением. – Надо их отсюда забирать.