Снежить

– Жив, – прохрипел Веселов и криво усмехнулся. Если усмехается, значит, и в самом деле жив.

– Гальяно говорит, ты мне помог?

Гальяно ничего не сказал, лишь многозначительно хмыкнул.

– Спасибо, – выдавил из себя Веселов и замер, словно прислушиваясь к чему-то за своей спиной. – Спасибо, что спас меня от этой…

– Снежити. – Слово вырвалось само собой, выкристаллизовалось из выдыхаемого воздуха.

– Снежити? – Веселов вздохнул, пробуя слово на вкус, оценивая. – Нежити?

– Хорошо. – Веселов кивнул. – Все равно спасибо.

Ник тоже прислушался. Тихое поскрипывание снега под мягкими лапами, едва различимое сопение. За спиной Веселова не было никого, но оба они слышали вот это… Слышали, но пока не видели. Может, призрачный медведь, сорвавшийся с поводка, больше никак себя не проявит. Походит, посопит, да и свалит в преисподнюю.

– Температура растет! – сообщил Гальяно, поддерживая Веселова под локоток, словно тот был старым дедом. – Уже почти норма! Слышишь, Димон?!

Димон слышал, вот только не Гальяно, а крадущуюся поступь призрачного медведя.

Если бы Ник не исчерпал за сегодняшний день лимит страха, он бы, наверное, уже поседел. Но лимит был исчерпан, а внутри Ник выгорел, как та буржуйка, которая позволила продержаться девчонке и лисе. Кстати, лиса не убежала далеко. Лиса пряталась за углом здания, скребла передней лапой разодранную до крови шею, но никуда не уходила. Может, голодная? Может, ее покормить?

Он порылся в запасах, выданных Асей, нашел пакет с вяленой олениной, с грехом пополам отрезал мерзлый кусок, осторожно подошел к лисе.

– Это тебе, ешь, – сказал и кинул мясо на снег.

Лиса испуганно отскочила в сторону, но далеко не ушла, напряженно следила за Ником черными бусинами глаз, к мясу не подходила. Он решил не мешать, отошел сам. Все в их слаженной команде были заняты своим делом: кто болел, кто выздоравливал, кто лечил, кто терпеливо ждал вертолет. Поэтому он решил осмотреть базу. Не каждый день доводится погулять по арктической заброшке.

Блэк увязался следом, и Ник был этому рад. С Блэком было как-то спокойнее. И тяжкой поступи медвежьих лап он больше не слышал. Может, зверь ушел, наконец, высвободился из призрачного тынзяна? Пусть бы. Потому что сил разбираться еще и с этой хренью у Ника не осталось. Сказать по правде, сил вообще почти не осталось. Все они ушли на то, чтобы порвать невидимую удавку и найти девочку-лисичку. А сейчас можно просто погулять. Для себя, безо всякой цели.