Снежить

 – Слова давались ему тяжело. Да и кому захочется признаваться в том, что у тебя бывают видения?

Снова тяжко вздохнул Эрхан, снова Тара передернула плечами и даже отвернулась от окна.

– Я видел Лису… – он осекся. – Я видел Алисию. Она была другой. Человеческое тело, лисья голова…

– Это было до того, как мы увидели тех существ в ангаре? – спросил Волков, разглядывая Алисию, словно какой-то музейный экспонат.

– Это было на военной базе. – Ник взял Алисию за руку, крепко сжал.

В комнате повисло тягостное молчание, все они начали понимать.

– Вся наша техника на месте. – Голос Степана в этой тишине прозвучал неожиданно громко.

– Значит, уйти далеко он не мог, – сказал Гальяно с облегчением.

– Это если он ушел сам. – Волков не разделял этого оптимизма. Волков просчитывал варианты.

– У Вадима нету зверя. – Веселов снова потрогал свою шею. – Вот, к примеру, у меня какой-никакой есть, а у него нет.

– Ты помнишь, как выглядел тынзян? – спросила Вероника.

– Всякие. – Он пожал плечами. Ему было неприятно вспоминать.

– Все со звериными головами?

Прежде чем ответить, он задумался.

– Нет. Там были и обыкновенные люди.

– Это другое! – вмешался в их разговор Эрхан. – Это шаманский тынзян! Это связь между шаманом и зверем! Особая связь!

– А если сделать эту связь еще крепче? Если сделать их одним целым? – Веронике не хотелось об этом говорить, но они должны понимать, с чем придется иметь дело.

– Ты считаешь, она… эта тварь, специально охотится за такими, как мы? – Гальяно перешел на шепот. – Чтобы сделать нас своими марионетками?

– Скорее орудием. Темным воинством.

– То есть сначала она попробовала заарканить Димона, у нее не вышло…

– Сначала Ника. Она очень хотела получить Ника. Так сильно, что дотянулась до него даже в самолете.

– Ника мы отбили, – сказал Волков и посмотрел на наручные часы.

– А я, как последний дебил, нацепил шаманский тынзян. – Веселов снова потрогал шею.

– Почему? – спросила Вероника. Сейчас этот вопрос казался ей очень важным. – Почему ты его взял?

– Мне захотелось. Появилось ощущение, что это мое, что без него мне – никак. Сначала-то я думал, что это так… баловство, охотничий трофей, но себя не обманешь. Мне просто хотелось, чтобы эта штука была у меня. Черт… чтобы она была на мне.