Снежить

Обычные, но такие самоуверенные человечки, из-за глупости и амбиций которых начал меняться климат. – Тара улыбалась, в ее некогда черных глазах плясали белые мертвые огни. – Сначала лед таял очень медленно, миллиметр за миллиметром, а потом все ускорилось настолько, что Снежную Мать начали чувствовать животные.

– Олений мор… – сказал Эрхан, крепко сжимая в руках свой карабин.

– И не только олений. – Тара покачала головой. – Она спит, но ей все равно нужны силы, нужны чужие жизни, чтобы возродиться, вернуть себе то, что у нее отняли.

Необходимая жертва. Эрхан, ты должен это понимать, как никто другой. Твои предки знали, что такое необходимая жертва.

Карабин в руках Эрхана дрогнул, Волков напрягся. Нельзя стрелять. Не сейчас, когда призрачный тынзян все еще на шее Веселова.

Эрхана остановил Степан, положил ладонь ему на плечо, сказал что-то тихо, и тот опустил карабин. Хорошо, одной проблемой меньше. Но время на исходе. Если Вероника не поспешит, придется принимать управление на себя.

Вероника словно прочла его мысли, кивнула, не сводя взгляда с Тары и ее мертвого медведя, а потом заговорила. Голос ее звучал мягко, но решительно. Так родитель разговаривает с балованным, неразумным ребенком.

– Уже ничего не исправить, Тара. Время на исходе, я знаю. Никто из нас добровольно не станет ее воином. Ты не сумеешь замкнуть круг. Я тебе не позволю.

Вероника говорила, а Волков верил, что ведь и в самом деле не позволит. Они равны по силам. И пусть природа у их силы была разной, но все же… И остальных нельзя сбрасывать со счетов.

Ребятки еще ничего не умеют, но если испугаются как следует или разозлятся… А еще есть они с Черновым и их… зверюшки. Интересно, как Тара планировала сделать единое целое из живого человека и мертвого пса? Наверное, и на этот счет у нее имелись инструкции от ее безумной снежной мамки. А Бихиги, блудный бесхозный мишка? Вдруг еще не поздно вернуть его законной хозяйке?

– Я предлагаю тебе обмен, Тара. Ты снимаешь свой тынзян с Веселова, а я отдаю тебе твоего Бихиги.

– И мы расходимся! – Гальяно в нетерпении притопнул ногой, разбрызгивая во все стороны ледяную воду. А вот этому вообще еще не подобрали зверя, ни живого, ни мертвого! И Степану тоже.

– Жизнь твоего мужчины в моих руках. – Тара потянула за тынзян, и Веселов захрипел.

– Как и не-жизнь твоего медведя… – Вероника сжала рукоять ритуального ножа. – Тебе ведь больно, Тара! Я вижу твою боль и твое отчаяние.