Снежная невеста

Прозвучало неразборчиво, вряд ли меня поняли. Ноги подогнулись, не выдерживая моего веса, и я чуть не сползла на пол. Спасла меня только реакция Дельхарта. Неизвестно как он успел обогнуть стол, ухватить меня под мышки, после чего подтянул вверх как тряпичную куклу, а там и вовсе поднял на руки.

— Мне не нравится твоё состояние, — он озабоченно коснулся губами моего лба и нахмурился. — Температуры нет. Что болит?

— Голова! — простонала я, прижимаясь виском к его широкой груди.

Легче не стало, но уютнее точно. — Всё хуже и хуже, с утра. Уже и лекарство выпила, никак не помогает.

— А ещё какие симптомы? — продолжил допрос Рис. Он не торопился нести меня наверх, стоял и о чём-то напряжённо размышлял.

— Никаких особо. Горло, кашель, — пробормотала я невнятно.

Всё тонуло в тумане, казалось, я вот-вот потеряю сознание.

А потом меня стошнило.

Кровью.

Глава 17

Элис

Бесстыжий блондин продолжал стискивать меня в объятиях, под шумок лапая в совершенно непристойных областях.

Я не знала, то ли влепить ему оплеуху (но тогда я вновь пойду ко дну и нахлебаюсь, а вода здесь ещё менее вкусная, чем морская. Кто знает, что за дрянь в неё добавляют?), то ли томно улыбнуться, как, наверное, поступила бы Алиса.

Честно сказать, понятия не имею, как бы она поступила. На её видео таких неловких ситуаций не возникало. Всё у нее было продумано, выверено и строго по сценарию.

Кажется, матушка была права. Не моё это.

— Отпустите, пожалуйста. Мне что-то нехорошо...

Вспомнив родительницу, я заодно вспомнила и её любимый трюк: притвориться, что тебе дурно, тогда все вокруг начнут суетиться и ухаживать за пострадавшей, и забудут о недавних событиях. Она часто его применяла, когда я пыталась отвоевать себе право решать — да хоть что-нибудь. Неделю мефру Тиннер не выходила из комнат, куда изредка зазывала папеньку, а я маялась под дверью и страдала виной.

Далеко не сразу я раскусила этот трюк. Только когда подслушала их разговор с отцом, убеждавшим её, что частое употребление морфия не способствует здоровому цвету лица.

— Так я его специально пью, чтобы Элис тревожилась, — чистосердечно созналась маменька.

Тогда-то я и перестала верить в её приступы, но виду не подавала.