Под натиском советских армий 21-я пехотная дивизия вермахта начала отход в направлении Пскова, а вслед за ней, выравнивая фронт, будут вынуждены также отступать и остальные дивизии первого армейского корпуса, оголяя фланг новоржевской группировки, что грозит ей полной блокадой.
И вот незадолго до полудня пятого декабря радиоразведка Экспедиционных сил перехватила приказ командующего 16-й армией генерал-полковника Эрнста Буша, адресованный командующему 2-м армейским корпусом генералу от инфантерии Вальтеру графу фон Брокдорфу-Алефельдту.
Приказ гласил: раздать в части все наличные запасы продовольствия, боеприпасов и медикаментов, после чего всеми имеющимися силами отходить, а в случае необходимости прорываться в направлении Пскова. При этом от двадцати пяти до тридцати километров пути придется проделать, бросив автомобильный транспорт и тяжелое вооружение, по лесам и болотам, потому что прорываться силой через Остров, занятый частями Экспедиционных сил – форменное самоубийство.
Единственный плюс от такого решения в том, что все кончится быстро. Несколько часов бестолкового ожесточенного боя (в котором численное преимущество атакующих не играет ровным счетом никакой роли) – и выжившие либо отступают, выбирая обходной маршрут, либо поднимают руки и идут в плен.
Так об этом Вильгельму фон Леебу и было заявлено. Мол, у него есть шанс посодействовать спасению большого количества немецких жизней.
Мол, вермахт в этой войне все равно потерпит поражение (и потерпел бы его даже без вмешательства экспедиционных сил), безумный ефрейтор в любом случае примет яд, застрелится, повесится или бросится со скалы. Такой исход второй мировой войны – только вопрос времени. Но Германия, как страна, в которой проживают люди, говорящие на немецком языке и исповедующие немецкую этнокультурную доминанту, безусловно, продолжит свое существование, и эти несколько десятков тысяч молодых мужчин после окончания войны ей еще пригодятся.
Должен же будет хоть кто-то восстанавливать разрушенное войной. Она и без того уносит слишком много жизней, чтобы можно было проявлять бессмысленную жестокость.
– Господа генералы, – произнес фон Лееб после довольно продолжительных раздумий, – каковы будут ваши гарантии в том, что все произойдет именно так, как вы мне сказали, а не иначе? Я хочу вам верить, и не могу.
