— Если вы не сможете принять участие в судьбе Вадима Петровича, я буду вынужден забрать его в клинику.
«И там его снова накормят гадким супом», — мысленно хмыкаю я.
— Утром приедет терапевт. Да и медсестру я вызову. Но должен кто-то координировать действия медперсонала. А кроме вас некому. Галину я вызвать не смогу. Вадим категорически против.
— А другие родственники? — блею я, заранее зная ответ.
— Вадим Петрович по сути очень одинокий человек, — со вздохом сообщает мне Егорцев. Помогите поднять его на ноги.
— Конечно, — шепчу я и понимаю, что при любом раскладе не оставила бы Вадима.
— Надеюсь, мы поняли друг друга, — кивает Егорцев и быстро спускается вниз. А я возвращаюсь в спальню к Косогорову и, наклонившись над больным, осторожно прикасаюсь к его лбу. Жар спал, и на лице даже румянец появился.
— Не уходи, — просит меня Вадим чуть слышно. — Посиди со мной.
— Гляну на Роберта и Бимку и вернусь, — шепчу я, невольно проводя ладонью по щеке Косогорова. — Но вам лучше подремать, Вадим Петрович.
— Возвращайся быстрее, — шепчет он, не принимая возражений. И я как дурочка срываюсь с места и несусь вниз к сыну. Роберт спит как ни в чем не бывало.
«Посижу с Вадимом немножко и вернусь», — думаю я и вновь взлетаю по лестнице в личные апартаменты Косогорова. Он, казалось, дремлет, но стоит мне ступить в комнату, как Вадим открывает глаза, а на бледном изможденном лице снова появляется слабая улыбка.
— Полежи со мной, кукленок, — просит он, откидывая в сторону покрывало.
— Погрей меня, пожалуйста!
Удивительно, но меня дважды просить не надо. Юркнув в кровать, я прижимаюсь к горячему телу Вадима и снова утыкаюсь лицом ему в грудь. Чувствую, как слабая рука скользит по моим волосам, и вновь слышу над ухом хриплый шепот.
— Любушка моя. Ты вернулась…
И каждый из нас понимает, что речь идет не о тех двух минутах, когда я бегала к Роберту.
От жара рук Косогорова плавятся мозги. Здравый смысл, устав от увещеваний, забился куда-то подальше и молчит. Зато сердце готово выскочить из груди от радости.
Я прекрасно понимаю, что с таким мужчиной, как Вадим, нет никакой уверенности. И нужно проявить осторожность и держать дистанцию. Но я отметаю прочь все предостережения и страхи. И честно признаюсь себе, что до сих пор люблю этого мужчину.
— Ты моя, — то ли спрашивает, то ли утверждает Вадим, горячей сухой рукой оглаживая мои плечи и шею. — Моя? — рычит слабым голосом.
Я киваю и, не в силах сдержаться, всхлипываю.
