Снова и снова

Решаюсь пройтись до дома пешком. Погода еще не зимняя, но уже и не осенняя. Раньше я любила это время года. Но в последнее время мне абсолютно все равно. На все, кроме катания. «И Дёмина», — вторгается в мои размышления внутренний голос, но я его упорно игнорирую.

Только на льду я становлюсь сама собой. Только в танце я отдаюсь своим чувствам, что разрывают меня. Именно в танец я вложила свои обиду и неразделенную первую любовь, свое унижение перед толпой ребят. Этого я никогда не смогу простить.

Нет, мне нет никакого дела до этого неотесанного, зазнавшегося самовлюбленного нарцисса.

Улыбаюсь своей решительности. Не нужно мне его внимание. И желательно, чтобы он и рядом не появлялся. Хотя теперь это будет сделать сложно. Один спортивный комплекс, одна арена, один лед. И это жутко бесит. Словно я попала в капкан, еще непонятно, для кого расставленный.

— Мам, я дома, — закрываю входную дверь и привычным движением кидаю связку ключей на обувницу.

— Что так долго? — она появляется в коридорчике, вытирая руки о полотенце.

— Устинова задержала, — бросаю сумку в угол и снимаю теплые кроссовки.

— Снова что-то не получается!

Только не надо нравоучений, не сейчас:

— Ма, я устала, давай не сейчас, — с мольбой смотрю на мать.

— А ты мне рот не затыкай, — тут же заводится она и швыряет в меня полотенце. — Я не для того тебя растила, чтобы ты витала в облаках. И время мое, потраченное на тебя, будь добра отработать, — со злостью сыплются ее слова, ударяясь о мое сознание.

— Скажи лучше сразу, что жалеешь о моем рождении, — обхожу ее и направляюсь в свою комнату.

— Ты как с матерью разговариваешь? — взвизгивает она, а я уже закрываю дверь комнаты и обессиленно падаю на кровать.

В такие моменты я понимаю отца, который бросил нас, когда мне было пару лет. Его я толком даже не помню. Мать мне словно не может этого простить. Поэтому я и окунулась с головой в учебу, окончив школу с золотой медалью. И катание. Только золото, а не дай бог серебро принести — я тут же становилась бездарностью.

Я знаю, что мама мной гордится, но старается этого не показывать.

А мне с детства хочется увидеть ее теплую улыбку, услышать ее одобрение и похвалу. Я, как робот, запрограммирована только на идеальный результат. Идеальный для нее. Мое мнение ее не интересует. Я обязана, и точка. Поэтому мои чувства остаются при мне. С самого детства я сама рассчитываю на себя, зная, что никто не кинется на помощь, тем более, родная мать. Ведь ей так важно похвастаться моими достижениями.