Снова и снова

Да, не удержался и подколол, как всегда. Вообще странно себя ощущаю в ее присутствии. Наблюдаю за ее хрупкой фигуркой, которая удаляется от машины. Как она замирает у подъезда, робко оборачивается. Какая же она…

И то, как она машет мне рукой, вконец обескураживает меня. Сам, как дурак, давлю лыбу. Черт, еще ни одна девушка не вызывала во мне подобные ощущения.

Я немного отъезжаю от подъезда, не загораживая дорогу.

Задумался. О ком? О девушке. О такой хрупкой, но такой сильной. В таком спорте, как фигурное катание, нужен стержень.

Подъехала легковая машина. Паркуется. Выходит мужчина. Приглядываюсь. Твою мать, а этот старый хрен что здесь делает? Вавилов, как пить дать! Наслышан о нем. Немало девушек от него убежало. Да и слушок противный ходит. Но не может же он приехать к Женьке?

Откидываюсь на спинку сидения и прикрываю глаза. Боги, какие картинки подкидывает мне мозг!

Из видений меня вырывает звук хлопнувшей двери.

Вавилов уже идет обратно. Недолго в гостях побывал. Что-то мне неспокойно как-то.

Напрягаюсь, когда вижу вышедшую из подъезда девушку. Женя. Проскакивает мимо меня и направляется в непонятном мне направлении.

Я глушу двигатель, накидываю куртку и направляюсь следом за ней. Она прибавляет шаг, и я. Ее просто необходимо догнать. Куда она собралась по такому глухому месту?

Хватаю ее за рукав, поворачивая ее к себе. Девчонка вскрикнула. Что происходит?

— Ты чего? — понимаю, что напугал ее.

Смотрит на меня удивленно, и робкая улыбка затрагивает ее губки.

— Кирилл, — выдыхает с облегчением и утыкается носом в мою куртку. Если еще пару раз она меня назовет по имени, я свихнусь от счастья.

Ее плечи вздрагивают. До меня доходит, что девушка плачет.

— Ну-ну, тише, — пытаюсь ее успокоить, совершенно не зная, что делать. — Не реви, — подхватываю пальцами ее лицо за подбородок и аккуратно, боясь спугнуть, поднимаю, заставляя посмотреть на меня. Стираю мокрые дорожки от слез на ее щеках, распадаясь от странного внутри чувства злости.

— Как ты тут оказался? — спрашивает она. А я залипаю на ее серых глаза.

— Да что-то не решился уехать, как видишь, не зря, — сразу не понимаю, что и ответить.

Обнимаю ее, притягивая ближе. Появляется щемящее желание защитить ее, спрятать от всего мира. Такую растерянную и хрупкую. И желательно у себя. Чтоб ни одна поганая душа не могла притронуться к ней, ни взглядом, ни словом.