Снова и снова

Все, пересеклись и разбежались дальше по своим дорогам, — разворачиваюсь и уже готов выйти, как она меня одергивает за рукав. Вцепляется пальцами в кожаную куртку и не отпускает.

— Лучше убери руки, — скрежещу зубами, так как невероятно зол на этот ее детский, глупый поступок. — На что ты вообще надеялась, а? Что я примчу, ты посветишь голым телом и все, я растаял, так что ли?!

— Это Ковальчук все, да?! — словно со стеной разговариваю, не слышит она меня, гуляет на своей волне. — Это из-за нее ты на меня не обращаешь внимание? Что она тебе обо мне наговорила? — затараторила девушка.

— Халат надень, говорю! Ничего она про тебя не говорила, с чего ты взяла? И вообще не твое дело, из-за кого, — снова предпринимаю попытку уйти, но рыжая не собирается меня отпускать. Я уже тысячу раз пожалел, что имел глупость с ней связаться.

— Раз не мое, — зло шипит она, наконец-то подбирая шелковое безобразие, и накидывает на себя. — Тогда я тебе открою глаза на эту Женю.

— О чем ты? — оборачиваюсь, ожидая от нее ответа.

— А о том. Ты ее совсем не помнишь? Ту соплячку, что писала о тебе в своем дневнике? Что любит тебя и то, как ты высмеял ее при всей команде. Помнишь? — ее слова звучат, как гром среди ясного неба. Вот так новость!

— Неправда, — пячусь к выходу, хватаясь за ручку. — Ты путаешь что-то.

Я плохо помню тот эпизод в моей жизни. А точнее, совсем про него забыл. Глупый был, молодой.

— Правда. Это она. Та самая Евгения Ковальчук. Втюренная в тебя. И ты! Ты ее отшил прилюдно. Как она тебе еще этого не высказала, не понимаю.

— Заткнись, хватит. Это не твоего ума дело. И не лезь больше к ней, поняла меня? — угрожающе приблизился к рыжей бестии. Краем глаза улавливаю движение руки и перехватываю запястье девушки уже почти у моей щеки.

— Да пошел ты, — практически выплевывает мне в лицо Леся.

Нам больше разговаривать точно не о чем. Она свою гниль показала со всех сторон.

Я вылетаю из квартиры, стремительно покидаю неприятную мне многоэтажку и на всех парах уже несусь к дому.

В голове не укладывается, почему Женя молчала? Как? Как она могла оказаться именно той самой девочкой? Как? Сейчас вспоминаю ту дерьмовую ситуацию, и размытый образ приобретает четкость. Она изменилась с тех пор и сильно. Но глаза-то те же. Чертовы серые невероятные глаза, полные непролитых слез отчетливо всплывают в моем мозгу.