Снова надейся

Вдруг глаза у меня расширились от страха, когда он посмотрел наверх, а затем сделал шаг к лестнице на чердак. Я встала прямо перед ним, чтобы он не смог пройти дальше.

– Оставь маму в покое, папа. Просто исчезни отсюда.

Он не отреагировал и прищурился, когда над нами скрипнул пол. И хотя совсем недавно я в полном отчаянии звала маму, теперь искренне надеялась, что она не спустится. Отец не должен столкнуться с ней, когда он настолько взбешен. Я опасалась того, что он способен с ней сделать.

– Мама, – снова крикнула я, теперь уже в качестве предостережения.

– Все хорошо, Эверли, – раздался мамин голос. Я повернула голову к ней и увидела, как она медленно спускается по лестнице с чердака. – Что тебе здесь надо, Джим? – спросила она, обращаясь к папе.

– Я хочу знать, какого черта тут происходит, – сказал тот и резко махнул руками в сторону лестницы. – Почему внизу чужие куртки в шкафу? Почему в коридоре мужская обувь? И почему, черт подери, вы вчера проводили День благодарения с каким-то чужим мужиком?

У мамы задрожала нижняя губа, однако, словно она сама это заметила, мама быстро сжала губы, и дрожь прекратилась.

– Я съехалась со своим мужчиной. Теперь он живет здесь, – просто ответила она.

Отец раскрыл рот. Снова закрыл. На лице у него начали беспорядочно проступать красные пятна.

– Меня твоя мать никогда даже на порог этого проклятого дома не пускала… а теперь ты живешь тут с другим?

– Неужели хочешь так меня унизить?

– Я не собиралась тебя унижать.

Тот стиснул кулаки, и я вновь почувствовала, как тело готовится одеревенеть от ужаса. Я сопротивлялась изо всех сил. Я не поддамся этому страху. Больше никогда.

Папа шагнул к маме, но она молниеносно вскинула руку. Сначала я решила, что она собралась обороняться… но потом заметила у нее в ладони мобильный.

– Сюда уже едет полиция. На твоем месте я бы дважды подумала, прежде чем что-то сделать, – угрожающе тихо произнесла мама.

Отец взглянул на телефон, затем опять на маму.

– Это… – начал он. – Ты этого не сделала, – недоверчиво процедил он в конце концов.

– Нет, сделала. И должна была сделать уже давно, – откликнулась мама, глядя при этом на меня. Одними губами проговорила: «Прости меня».