Снова надейся

Мне стало одновременно жарко и холодно, и в то же время я ощущала нечто такое, чего никогда не испытывала по отношению к Нолану: злость. Я злилась на его сбивающее с толку, странное, обидное поведение. Сначала он вел себя со мной как с прокаженной, а теперь позвонил мне среди ночи. Что, черт побери, вообще у него в голове?

– Я желаю узнать, почему ты меня избегаешь. – Я и сама себе не могла объяснить, откуда у меня взялась смелость произнести это.

– Я… – начал он и на секунду замолчал. Я чувствовала, что то, что он собирался сказать дальше, было для него очень важно.

 – Ты моя студентка, Эверли. То, что между нами… Я должен поддерживать это на профессиональном уровне.

Затаив дыхание, я вцепилась в свой ноутбук. Он действительно только что это сказал? И имел в виду то, что, по-моему, он имел в виду? Прежде чем я успела уточнить значение его ответа, Нолан продолжил, причем так быстро, что чуть ли не заговаривался:

– Непрофессионально звонить маме рано утром, чтобы она продиктовала мне рецепт своего горячего шоколада.

Непрофессионально часами разговаривать с тобой по ночам о вещах, которые не имеют ничего общего с университетом или с рукописью Доун. Непрофессионально в кампусном кафе брать тебя за руку. Откровенно говоря, все это прямая противоположность профессиональному.

Он сделал паузу и с шумом втянул в себя воздух. Я не отваживалась издать ни звука.

– После пятницы я твердо решил вести себя с тобой как с обычной студенткой. Но после того, как ты сейчас прислала мне этот текст… я не мог с тобой не поговорить откровенно.

Он кажется таким реальным. Как и все твои тексты. – Он прочистил горло. – И это меня пугает.

Я сжимала корпус ноутбука, не в силах что-то ответить на его слова. Мне хотелось сосредоточиться на том, что он сказал о наших отношениях. Нолан, как и я, чувствовал, что между нами развивалось что-то, выходящее за рамки нормальных отношений преподавателей и студентов… и это должно было меня обрадовать. Но вместе с тем его фраза перевернула мой мир с ног на голову.

Я знала, что рисковала, передавая свое прошлое в тех текстах. Однако притворяться, что я выдумала все эти вещи, – это нечто совершенно иное, нежели по-настоящему об этом говорить. Мы с Ноланом уже рассказывали друг другу о личном, и если на свете и существовал человек, с которым я бы хотела поделиться своей самой большой тайной, то это он. В то же время я боялась, что после этого он вновь перестанет обращать на меня внимание.