Снова надейся

Он перевел взгляд на метлу у меня в руках, потом обратно на мое лицо.

– Рад тебя видеть, Эве…

– Что тебе здесь надо? – перебила его я. Не хотела слышать свое имя из его уст. Точнее говоря, я не хотела даже находиться с ним в одном помещении.

Он провел рукой по коротким темным волосам.

– Нам с твоей матерью нужно кое о чем поговорить.

– Вам не о чем разговаривать, – отрезала я. – Лучше убирайся, пока она не вернулась. Не хочу, чтобы она тебя здесь увидела.

Он покачал головой и имел наглость улыбнуться.

– Очень на нее похоже. Снова меня кинуть.

Я понятия не имела, о чем он, но мне было плевать. Пусть просто исчезнет.

– То, что ты сейчас сделал, называется незаконным вторжением в жилище.

– С чего это вдруг? Потому что мне захотелось навестить бывшую жену и дочь? – парировал он.

Зачем он заявился сюда в униформе? Думал, что так сможет нас запугать? Или все дело в том, что так никто не станет задавать вопросов, почему он вошел в чужой дом? Наверное, это не должно меня удивлять.

Я почувствовала, как на затылке выступил холодный пот. Как же я это ненавидела.

Ненавидела то, что в его присутствии все еще испытывала тот же неописуемый страх. Ненавидела то, что ему хватило наглости объявиться здесь. Ненавидела собственную грусть из-за того, что это наша первая встреча с тех пор, как мне исполнилось семнадцать, а он даже не спросил, как у меня дела. Руки у меня дрожали от ярости, и в тот момент во мне словно сгорел какой-то предохранитель.

– У нас была договоренность. Будь добр ее соблюдать, ты, чертов ублюдок! – прошипела я.

Дальше все случилось очень быстро. Прежде чем я успела как-то отреагировать, папа оказался рядом и схватил меня за горло. Метла упала из моей руки и с грохотом приземлилась на пол. А в следующий момент я так врезалась затылком в стену, что перед глазами вспыхнули звездочки.

Меня замутило, я запаниковала, потому что его рука перекрывала мне кислород.

– Я все еще твой отец, Эверли. Будь добра проявлять уважение и прекрати огрызаться!

Все это было похоже на сумасшедшее дежавю: боль, его рык, оцепенение, сковавшее мое тело.

Как бы я втайне ни надеялась, папа ни капельки не изменился. И, видимо, то же самое относилось и ко мне, потому что я просто-напросто не могла пошевелиться.