Как ни странно, наша дружба это пережила, но время от времени у меня не получалось прикидываться, что этого не было, и тогда мне бывало очень неловко.
— Как мне нравится, что теперь я могу заставить тебя покраснеть!
— А мне нет, — буркнула я.
Он засмеялся, но глаза его остались серьёзными.
— Мне тебе нужно кое-что сказать наедине, пока ты не уехала."
"Мне не понравилась его серьёзность. За последние полгода я поняла, что Джейсон за обличием язвительного балагура скрывает ум, иногда до боли проницательный.
И слова насчёт наедине у меня тоже восторга не вызвали. Что такого он не может высказать при Мике и Натэниеле? И почему?
Но вслух я сказала:
— Окей.
И отошла в сторону от джипа, ещё дальше от Ронни и Луи, которые все ещё продолжали свою тихую перебранку.
Когда мы шагнули под сень деревьев на краю церковной парковки, я остановилась и обернулась:
— Чего там?
— То, что там на танцполу было, это вроде как моя вина.
— Каким образом?
Он смутился искренне, что с Джейсоном не часто случается.
— Он хотел знать, как у меня получился секс с тобой, настоящий секс, в тот первый раз, когда я помогал тебе утолить ardeur.
— Строго говоря, второй раз.
Он скривил губы:
— Да, но тогда ardeur был совершенно нов, и сношения у нас с тобой не было, и ещё трое мужчин в той же постели, кроме меня.
Я отвернулась, чтобы темнота скрыла краску на щеках, хотя Джейсон-то мог по запаху моей кожи учуять.
— Ты что-то говорил насчёт своей вины?
— Он в твоей постели уже сколько — четыре месяца?
— Около того.
— И у вас не было сношения. Черт, он же даже оргазма ни одного не имел — ну, с семяизвержением и так далее?
Сильнее покраснеть я уже не могла, а то бы голова лопнула.
— Я слушаю.
— Анита, пора тебе перестать притворяться, будто Натэниел — не настоящий.
— Ты несправедлив.
— Может быть, но я даже понятия не имел, что ты ему не помогаешь орально, или рукой, или хотя бы не смотришь, как он сам себе помогает.
Как угодно, чем угодно.
Я только покачала головой, уставясь в землю. И ничего путного сказать не могла. Если бы я сегодня метафизически не заглянула в голову Натэниела, я бы могла сейчас быть сердитой или грубой. Но я видела его боль, и притворяться больше не могла. Не могла её не замечать.
— Я думала, что отказ от этих финалов облегчит ему жизнь, когда я возьму ardeur под контроль и pomme de sang мне уже будет не нужен.
