И в моей жизни есть мужчины, для которых это тоже в порядке.
Ричард уставился на пол, будто увидев у меня в лице такое, чего видеть не хотел. Или в его лице было что-то, чего он не хотел мне показывать.
— Я бы никогда не смог.
— Тебя никто не просил.
Он поднял голову, и его гнев плеснул наружу, будто горячий кнут по коже.
— Ой! — сказала я.
— Извини, я не хотел тебе делать больно. Только зря ты говоришь, что никто меня не просил.
— Ладно. Насколько мне известно, никто тебя не просил.
— Каждый, каждый среди общины противоестественных, какого бы вида он ни был, думает, что я трахался с тобой и Жан-Клодом.
Что мы — нормальный счастливый mиnage б trois.
— Доходил до меня этот слух, — сказала я. — Ты сам знаешь, с кем и с чем ты спишь, так какая тебе разница?
Он испустил жалкую тень того нечленораздельного крика, который я слышала раньше.
— Анита, как ты думаешь, каково мне, когда почти любой лидер в этом городе, с которым приходится иметь дело, думает, что я трахаю Мастера Города?
— Ты хочешь сказать, что раз тебя считают бисексуалом, это вредит твоей позиции вождя?
— Да.
— А Жан-Клоду это не мешает.
— Это другое.
— Не вижу разницы.
Он сжал кулаки, до боли, потому что снова издал какой-то звук.
— Ты не понимаешь, Анита. Ты женщина, и ты не понимаешь.
— Я женщина, и я не понимаю. Что это должно значить?
— Это значит, что бисексуальность до сих пор социально более приемлема для женщин, чем для мужчин.
— Кто это тебе сказал?
— Все говорят! — Гнев Ричарда рванулся наружу кипятком почти до пояса и продолжал подниматься.
— Ты гомофоб, — сказала я.
— Вовсе нет.
— Да. Если бы тебя так не беспокоило, что люди сочтут тебя бисексуалом, ты бы меньше внимания обращал на слухи. — Я придвинулась к нему, протолкнулась сквозь жар его силы, гнева, досады. — И вообще, что плохого в том, чтобы быть бисексуалом, или гомосексуалистом или кем там ещё? Какая разница, Ричард, если тебя это устраивает и никому от этого не плохо?
— Ты не понимаешь.
Я стояла так близко, что можно было дотронуться.
На таком расстоянии его сила кусала и жгла мне кожу, будто и халата на мне не было. Боже, какой он сильный, куда сильнее, чем в прошлый раз, когда я его силы касалась. Он набрал силу вместе со мной и Жан-Клодом. Если бы мы сумели заставить наш триумвират работать как надо, нас бы никто и тронуть не посмел.
А эта мысль была не совсем моя. Жан-Клод ещё не проснулся, я бы почувствовала, но мысль скорее принадлежала ему, чем мне.
