Зато умеет Жан-Клод. Только вот есть одна старая-старая проблема у него и его линии вампиров. Если единственный твой инструмент — молоток, то все проблемы у тебя будут гвоздями. Если же твои инструменты — только соблазн и террор, а ты пытаешься быть ласковым… в общем, сами понимаете.
Глава шестьдесят пятая
Их пульс я ощущала на языке. Не один пульс, а сотни, как будто мне в рот вдруг сгрузили самосвал конфеток. Конфеток сладких, твёрдых и медленно тающих на языке, но это не была просто вишня, или виноград, или фруктовый сироп.
Как будто тысяча различных вкусов заполнили мне рот, и ошеломили.
Я не могла выбрать один вкус, один пульс, чтобы отследить его. В буквальном смысле не могла выбрать, потому что не могла отличить один от другого. Меня душило богатство выбора. А пока я не смогу выбрать одну нить, не смогу проглотить ни одной. Я рухнула на колени, утопая в тысячах различных запахов чужих кож. Я чуяла их, этот чудесный запах кожи на шее сбоку, где слаще всего она пахнет, когда ты влюблён.
Но у каждой шеи свой аромат — лосьон, духи, одеколон, мыло, пот. Как будто я подходила к каждому из них одновременно, — наклонялась близко, как для поцелуя, и вдыхала.
Зебровски стоял рядом, уже достав пистолет, но направляя его куда-то в потолок.
— Анита, в чем дело? Он на тебя напал?
Кто? подумала я. Кто это «он»? Слишком много этих «он». Кого имеет в виду Зебровски?
Я пыталась проглотить слюну, но все эти пульсы мешали мне. Откусила кусок — только подавиться.
Голос Жан-Клода у меня в голове:
— Ma petite, ты должна выбрать.
— Не могу, — сумела подумать я.
— Кого ты пришла искать? — спросил он.
Кого я пришла искать? Хороший вопрос. Кого? В том-то все и дело — кого?
Зебровски схватил меня за руку — сильно.
— Анита! Ты мне здесь нужна! Что с тобой?
Я ему нужна. Смит и Маркони уже вытащили оружие. Им я тоже нужна, потому что они этого не чуют. Я должна функционировать, думать, говорить, или события выйдут из-под контроля. Я сегодня федеральный маршал, и должна это помнить.
Что-то я должна помнить, что-то, что смыто всеми этими ароматами.
Эвери! Мне нужен Эвери. Я вспомнила имя — и вот, его пульс у меня на языке. Кожа его пахла одеколоном, дорогим, сладким и пушистым, как хорошие духи, только под ним — пот. Он сегодня не был в душе. И вслед за этой мыслью пришла другая: что он ещё не смыл сегодня, кроме пота? Стало так, что снова он оказался ко мне близко, будто моё лицо прямо у него над кожей.
