Он покачал головой, но не шевельнулся.
— Или это сделаешь ты, или я… Нечестивец. У нас время на исходе.
— Давай, — прошептал Истина. — Давай.
Рука Нечестивца сжалась.
— Прости, брат, — сказал он, и одним резким рывком выдернул лезвие.
Хлынула кровь — густая, красная. Тело выгнулось судорогой. Я сделала, как сказала. Как ложиться на раненого мужчину? Как на любого другого, если не хочешь скатиться в сторону. Я легла сверху, расставив ноги по сторонам от его тела, а он дёргался подо мной, борясь за жизнь.
Шею я подставила под его губы, но он уже не владел своим телом в достаточной степени, чтобы начать пить.
— А, черт! — Я подняла глаза и увидела его брата. — Помоги мне!
— Как?
— Подержи его, чтобы он мог пить.
Нечестивец не стал спорить — просто зашёл сзади и поднял брату голову и плечи от земли. Судороги стали слабее, но это не помогло, совсем не помогло.
— Поцелуй его, — выдохнул Жан-Клод через моё тело.
— Что? — спросила я вслух.
— В чем дело? — спросил Нечестивец.
— Дай ему энергию, чтобы пить.
— Как?
Он оказался у меня в голове — не слова, даже не образы, — просто я вдруг поняла, потому что понимал он. У вампиров был поцелуй жизни задолго до того, как мы, люди, придумали искусственное дыхание. Когда-то я думала, что это должен быть sourdre de sang или тот, кто сотворил вампира, иначе энергию не передать, но на опыте убедилась, что это не так. Если бы Жан-Клод не был так уверен, что все получится, я бы возразила. Нечто подобное этому я сделала только однажды, и это было с Ашером, который был нашим возлюбленным и который до того от меня питался.
Этот вампир был мне чужой, и не из нашей линии, но уверенность Жан-Клода наполнила меня как моя собственная.
Я посмотрела в лицо Истины — глаза его начинали стекленеть, тело стало неподвижным. Я вызвала силу — или это сделал Жан-Клод, или мы оба. Трудно сказать, где начиналась одна магия и кончалась другая. Я наклонилась к лицу вампира.
— Что ты делаешь? — спросил Нечестивец."
"Объяснять не было времени. Я прижалась губами ко рту вампира — его губы остались пугающе неподвижны.
Я целовала его и чувствовала его смерть. Искру, мигающую, как спичка на ветру. И я стала вдыхать силу ему в рот. Вдувать в него, как вдувают в умирающего воздух. Я дышала ему в рот и думала: «Очнись. Очнись, Истина, очнись навстречу нашей магии». Жан-Клод использовал меня, чтобы вбивать в него силу как меч. Это было остро и больно даже мне. Истина застонал, сев на полу, вскрикнул — вскрикнул на незнакомом мне языке.
