Со-рин твоего дома

И почему в моих глазах стоят слезы… Ответив на все его вопросы и вспомнив, почему плакала, я улыбнулась и рассказала, какой только что видела волшебный сон и как я хочу дожить до этого момента…

– Какие же наши близнецы красивые! Необыкновенные! Чудесные! Так похожи на отца. Зато у Аналлин будут мои глаза, правда-правда! Видела.

Слушая мой восторженный щебет и продолжая гладить уже далеко не плоский живот, Дэйрашшш странно на меня смотрел. Задумчиво смотрел. И в этой задумчивости была печаль. Меня жалели, спуская на грешную землю.

Действительно, забылась. В мире нааганитов у со-рин нет будущего. И мое резко ухудшившееся здоровье было тому подтверждением. Я ведь уже с трудом могла сама вставать, потому что с каждым днем усиливалась боль в спине и костях – эны слишком быстро росли для моего хрупкого тела. Невольно вспомнилось, как Дэй-рашшш при нашей первой встрече проверял мой позвоночник. Теперь поняла почему. А ведь у меня только два с половиной месяца беременности. Хоть бы доходить…

Следующие несколько дней стали кризисными в моем состоянии.

Их я провела в полубреду, прижавшись к иссаэру, которого постоянно звала, не отпуская от себя ни на минуту. Было так плохо… так больно… так страшно… Потому что показатели крови, костной, мышечной и нервной системы словно взбесились, выдавая такие «радиограммы», что приводили в отчаянье даже холоднокровных нааганитов. Дэй-рашшш и Анаишшш не отходили от меня ни на минуту, не зная, как и чем помочь, потому что ни успокоительное, ни обезболивающее, ни даже феромоны иссаэра, впрыснутые с разрешения ньера, не помогали. Пять-десять минут, и снова приходила боль… И эту боль я уже не могла переносить, все чаще теряя сознание – словно меня специально кто-то отключал.

Малыши подросли еще немного, а я превратилась в тень самой себя. Голод меня уже не мучил, наоборот, появилось отвращение к еде. К любой. Только подслащенное молоко, и все. Больше ничего в рот брать не могла. Когда попытались накормить насильно, организм сразу же от этого избавился, ослабив меня еще больше.

В моем сердце впервые поселилось настоящее отчаянье. Перед глазами все время невольно вставал печальный образ со-рин в золотом платье, которой уже давно не было в живых. Как-то на одной из прогулок, в то время, когда нам с иссаэром еще разрешали гулять в парке, я краем уха от раянок слышала, что в доме даэров родился здоровый крепенький малыш, а вот его мать… По Иланни выдержали семь традиционных траурных дней, а потом устроили грандиозный праздник.