Со-рин твоего дома

Одобрительно цокнув, отошел в сторону и связался с кем-то по нуарру, начав засыпать абонента непонятными для меня терминами. Уяснила только одно: будут собирать консилиум из лучших специалистов всех домов, приказал готовить лаборатории.

Значит, может получиться?! Надеюсь…

А еще меня привлек к себе тихий мелодичный голос Лайты, обращенный к своему ньеру, и обрывки ее последних фраз:

– Манарр, это наш шанс… Мой шанс, пожалуйста… Дай разрешение. Хочу быть первой, нужно рискнуть. Пока маленький срок… Прошу… – Повернула голову в мою сторону и, видя, что я за ней наблюдаю, с мягкой улыбкой прошептала: – Спасибо…

Удостоилась долгого взгляда и от ее ньера, но что в нем было, так и не поняла.

Бронзовый для меня был слишком уж чужд.

Зато получила одобрение от своего. Мне тихо шепнули, что если все получится, Дэйрашшш сделает подарок своему цветочку. За спасение его мира он не тронет мой и забудет про Фэйтасс, но при одном условии: с меня новое потомство. Не важно, какого пола, и желательно сократить обещанные им двести лет.

Широченная ладонь многообещающе погладила обтянутый шарик.

Эны тут же завозились, почувствовав энергию отца.

Закусив губу, сдерживая глупую улыбку, кивнула, соглашаясь, чувствуя странное умиротворение. Разве это условие? Если роды пройдут удачно и все будет хорошо, я и сама не захочу так долго ждать. Дети – это моя радость. Только что же эта серебряная тварь так скалится-то, а?

– О чем задумалась, сладкая? – Мои воспоминания прервал иссаэр, неслышно приблизившийся со спины.

 – Не забыла: скоро придет Дэй, а ты еще не переоделась. – Проворные руки стали стаскивать с меня невесомый, ажурный халатик, который Анаишшш сам же на меня и надел после купания. – Не пойдешь же ты так, моя маленькая змейка? Это неприлично… – Хмыкнув, прикусил мое обнаженное плечо и, медленно ведя губами вверх, стал приближаться к бьющейся жилке на шее, продолжая наносить легкие возбуждающие укусы. Коварная ладонь опустилась на мою налитую грудь, сдавив чувствительный сосок довольно жесткими пальцами, я даже вздрогнула от боли. Погладил нежнее, успокаивая мигом затвердевшую горошину. Еще нежнее… Расслабилась. Зря. Снова сдавил, упиваясь моей дрожью и невольным стоном от болезненной и одновременно сладкой волны, даже в жар кинуло. А змей и не думал останавливаться. Довольно заурчав, потянул полы халатика вверх, обнажая мои не такие уж и тощие теперь бедра.