Со-рин твоего дома

 – Наг зарылся носом в мои волосы и сдавил так, что я с трудом могла вздохнуть. – Знаешь, сколько раз мне подобное предлагали за эти годы? И не только из дома нарров. Если бы не отец и брат… Сианн тоже как-то раз захотел попробовать тело иссаэра, но я уже тогда мог за себя постоять, потому что мои ядовитые железы вошли в полную силу, начав вырабатывать яд, смертельный даже для нааганитов. Ведь я не просто иссаэр, девочка, я дис-иссаэр – более редкостный вид мутации. Могу подарить не только наслаждение, но и последний поцелуй смерти, только не все об этом знают.

А Эйтассс тогда едва успел спасти своего сыночка! – Ненависть. – Зато понял мою природу и мои возможности, мечтал превратить в свою игрушку и оружие. Вот так вот, Лена… Прости, что вчера сорвался. Мне трудно об этом говорить, особенно тебе, единственной, кто по-настоящему греет, ничего не прося взамен…

Анаишшш навис надо мной, придавив к кровати тяжелым телом, и, обхватив сильными ладонями мое лицо, слизнул гибким языком соленые слезы, бегущие против воли.

– И запомни, девочка, найти надин для дис-иссаэра, практически невозможно… Никому не понять, как они осязают и ощущают других. И я так рад, что брат поймал именно тебя! Абсолютная совместимость со всеми моими рецепторами… – Жадно поцеловал, впуская в слюну немного феромона, отчего моя голова приятно закружилась, а слезы мгновенно высохли. – Моя маленькая, нежная, глупая самочка. – Ласковый шепот и укус в мочку. Стали выпутывать из одеяла, покрывая поцелуями обнажающееся тело.

 – Мой сладкий гуар-р-р…

– Я купаться! Пусть принесут фруктов в красную полоску и горячего напитка с какой-нибудь выпечкой! И тех кисленьких синих ягод, похожих на виноград. Да, и мясо иссха тоже можно. – Сглотнула набежавшую слюну. – И еще эйши. И…

– Иди уже, я знаю, что ты любишь, – усмехнулся нааганит, не дав мне договорить. Иссаэр сыто потянулся, довольно улыбаясь моему проснувшемуся аппетиту.

Еще бы он не проснулся! Меня эта белобрысая сволочь больше трех часов из постели не выпускала, доказывая, какая я для него «вкус-с-сная и сладкая малыш-ш-шка».

Пришлось даже вполне серьезно молить о пощаде. Сегодня активность нааганита превзошла все мои женские возможности: все-таки тепло

кровной до холоднокровного далеко. Сжалившись, отпустили и, довольно развалившись на кровати и плотоядно облизавшись, пообещали закрепить примирение вечером. Вот зараза неугомонная!

Стоя под горячими струями воды, я улыбалась.