Со-рин твоего дома

Твоя жизнь и жизнь потомства дороже его уязвленного самолюбия! – В конце фразы голос черного лорда стал холодным и поучительным. – И в-третьих, из-за его несдержанности теперь на доме зеленых нитхов висит долг крови, и уже сегодня я потребую у твоего ньера его оплатить. Вот так вот, девочка. Кто ждет, тот всегда получит. – Многообещающе сжав грудь, поцеловал по-хозяйски в щеку. – Угадай, что я у него попрош-ш-шу, цветочек, – прошептали мне на ухо, – или кого… – Рука поползла на живот и ниже.

– Так, значит… – Я чуть не плакала.

 – Ты все это подстроил?! Ты… – Начала задыхаться, чувствуя глухую боль. В сердце словно нож всадили. – Тварь ты, Шэйтассс! А я поверила… А ты… жизнью детей… Урод! Чудовище!!! Как ты мог?! Нелюдь! – Сказать, что я была потрясена услышанным, это ничего не сказать. Я была в шоке.

Развернувшись, все же врезала по застывшему лицу нааганита, потому что змей даже не шелохнулся, глядя на меня своими жуткими непроницаемыми глазами. А я схватилась за отбитую руку и, упав перед мужчиной на колени, от отчаянья начала плакать.

Как так можно, как? Ладно я, но малыши… Вот темная тварь! Да он еще хуже, чем я думала! Хуже, чем Даирр! А мне ньер тогда не поверил. И что теперь?..

– Ты хоть понимаеш-ш-шь, женщина, в чем сейчас меня обвиняешь?! И сколько я тебе уже всего простил?! Никто не с-с-смеет так себя со мной вес-с-сти, а уж тем более поднимать руку! – Нааганит поднял меня с пола и довольно ощутимо тряхнул, приводя в себя. – Ты меня слышишь? Лена?! Я с тобой разговариваю! – Жестко приподнял за подбородок стальными пальцами, заставляя на себя посмотреть.

—

Клянусь жизнью своего сына и честью дома черных ниидов, я никогда преднамеренно не причиню тебе вреда, цветочек, тебе и твоим детям!

Неужели мое обвинение его задело? Вон как в лице поменялся. Застывшие черты, ноздри гневно раздуваются, жесткий тяжелый взгляд, в черных глазах… боль? Да ладно!

– Врешь! – Я всхлипнула. Хоть Шэй-тассс и произнес ритуальную клятву, все равно с трудом верилось в его непричастность к случившемуся, слишком уж все хорошо складывалось именно в его пользу.

– Нет. – Глухой голос, и объятья смягчили, осторожно прижав мое вздрагивающее тело к себе.

– Поклянись кровью рода. – Ана-ишшш мне кое-что рассказал об их традициях.

– Клянусь! – Зарылся носом в волосы. Погладил по спине, успокаивая.

– Тогда прости, что несправедливо обидела… – Попыталась взять себя в руки и прекратить истерику, чувствуя, как немного отпустило и комок внутри разжимается.