Со всей дури!

Вот маялись! Поцеловаться ночью стеснялись, не то что… Приходилось улучать момент…

– Бабушка! – засмущалась Лида.

– А что, дело житейское. А может, чем снимать, на даче пока поживете? Там хорошо, тепло.

– А, ну да… А у тебя, Ладочка, своей квартиры-то нет?

– Есть. Но я ее продаю. Хочу другую купить.

– Нет. В женину квартиру генералу въезжать неправильно. Вань, а ты сам-то квартирку купить не думал?

– А я еще ни о чем не думал, кроме того, что нашел свою женщину. И никогда себя таким счастливым не чувствовал, – каким-то неожиданно восторженным тоном произнес генерал.

Мать и дочь изумленно на него взглянули. Я тоже удивилась.

– Что вы так на меня уставились? Не ожидали? – рассмеялся он. – Не слыхали от меня таких речей сроду? Я и сам от себя не ожидал, если честно. Но как увидал эту женщину, что-то во мне перевернулось… Давайте-ка за нее выпьем, она принесла счастье уже двум членам нашей не избалованной счастьем семьи.

– Ой, правда, папочка! – восторженно воскликнула Лида. – Какой ты молодец!

– Да, Ладочка, я Ваню таким уж и не помню, спасибо тебе, – растрогалась Надежда Мартыновна.

Боже мой, как хорошо мне было за этим столом, с этими людьми, и я уже по уши была влюблена в своего генерала. И мне жутко хотелось остаться с ним вдвоем, чтобы сказать ему об этом. И все-таки остатками разума я понимала, что такого благорастворения надолго не хватит. Мы ведь не на необитаемом острове находимся. Кто-нибудь начнет нашептывать что-нибудь Лиде, например та же Юлька… Подружки Надежды Мартыновны тоже перемоют мне косточки.

Будут говорить, что я прохиндейка, позарилась на генерала, что мне нужен не он сам, а его положение, и т. д., и т. п. Моей маме генерал понравится, я ее знаю, но вот с Надеждой Мартыновной они вряд ли поймут друг друга, хотя с мамой может и получиться, а вот с Ксюхой… Она такая жуткая снобка. А уж что будет говорить обо мне моя бывшая свекровь, это вообще уму непостижимо. Но тут Ваня шепнул мне на ухо:

– Не робей, воробей!

И тут же вся эта хрень вылетела у меня из головы.

У генерала зазвонил телефон. Он встал и вышел из комнаты. Вернулся через две минуты.

– Простите, меня вызывают, это часа на два. Лада, дождись меня! Это не обсуждается!

И он поспешно ушел. Я осталась в некотором ошалении от слов: «Это не обсуждается!» Я что, его подчиненная?

Надежда Мартыновна положила руку мне на плечо.

– Не расстраивайся, детка. Он вернется. Что делать, военный человек. Кстати, имей в виду, он бывает очень резким. И еще он очень ревнивый.