Со всей дури!

– Да уж, гармоничный, без детишек-то!

– Я никогда не скрывала, что не смогу иметь детей. А Андрей их и не хотел. Никогда.

– Значит, оба вы были уроды.

– Допустим. Но я не о том. Когда Андрей разбился… Не знаю, как я жива осталась. Горе меня буквально сглодало. Но в день сороковин… кое-что выяснилось.

– И что ж такое выяснилось?

– Туда заявилась одна девица с его работы, некая Даша. Знаете такую?

– И я совершенно случайно услышала, как другая коллега Андрея выговаривала этой… Она… Короче, она спросила, как Даша посмела явиться в мой дом, а та ответила, что ей интересно… И сказала, что у них с Андреем была любовь, что они собирались покупать квартиру и вообще… А через несколько дней выложила в Интернет фотографии с Андреем и рассказ об их неземной любви.

– Ты… ты правду говоришь?

– О да! А еще она тогда сказала… на лестнице… «Пестик нашел свою тычинку».

Мария Афанасьевна перекрестилась.

– Выгнала ее к чертям собачьим.

Она сидела молча. И была очень бледна.

– Лада, пожалуйста, достань мои сигареты.

Мария Афанасьевна не курила, а покуривала. И сама от себя прятала сигареты на верхнюю полку кухонного шкафа. Чтобы нельзя было достать, не взгромоздившись на стул.

– Мария Афанасьевна, не надо!

– Пожалуйста, достань.

– Хорошо, как скажете!

Я достала ей пачку сигарет и зажигалку. Руки у нее дрожали.

– Знаешь… Со мной было точно то же самое. Когда Аркадий умер… на поминки явилась баба, с которой он… путался. Я, правда, про это знала… Мне было так тошно… Но я понимаю, тебе было куда хуже… Ты ничего не знала?

– Абсолютно.

– Ты прости меня! Я ведь не думала… Теперь я понимаю, почему ты квартиру бросила. Ты где живешь-то?

– Это хорошо. Надо же… а я думала, Андрейка тебя без ума любит. Послушай, а может, эта девка просто все врет?

– А зачем? Особенно когда он умер?

– Да кто ж поймет? Противно это все, грязно. Прости ты меня, дуру, ради всего святого!

– Да что вы, Мария Афанасьевна… Я же понимаю.

– Я только прошу, ты могилку-то не оставляй! Все-таки муж…

– Ладно, ты иди, детка. Мне надо одной побыть.

– Знаете, я вам лучше оставлю сигареты. А то еще, не дай Бог, полезете сами, голова закружится…

– Правильно, Ладочка. – Она улыбнулась такой жалкой улыбкой, что у меня сердце сжалось. – Но ты ступай. И позванивай когда-никогда. Хорошо?

– И вы, Мария Афанасьевна, если помощь какая понадобится, звоните.

И с этим я ушла. Что ж, нарушен очередной стереотип.