Со всей дури!

И, кстати, лучше, чтобы ты вернулась не сразу, не сегодня, а то уж совсем дурь получается, а так… Подумала, опомнилась и с повинной головой назад… А повинную голову меч не сечет!

– А бабушка не простит, я ее знаю!

– Да простит, куда денется!

– Ой, вы ее не знаете!

– Ну, там видно будет. Ты, главное, возьми себя в руки! Ну все, сбрось данные, я отправлю деньги! И будь умницей! А с работой я попробую уладить!

– Как же папе повезло!

Едва я успела отправить ей деньги, как вернулся Иван.

– Ладка моя! Как я соскучился! Какая у тебя мама! Чудо просто! А что это ты какая-то взбудораженная?

– Да чепуха! Просто я рада.

– Тебе! Я когда тебя вижу, всегда радуюсь.

И я стала целовать его, и в результате смотреть квартиру мы поехали только через два часа.

Квартира мне страшно понравилась. Это была очень просторная студия на седьмом этаже дома-новостройки. Хорошо обставленная, со всей бытовой техникой, словом, можно переезжать только с одеждой и личными вещами.

– Ой, Ванечка, какая прелесть!

– Не то слово! И тут так красиво, светло.

– Знаешь, мне показалось, что тебе такое жилье больше подходит, чем обычные квартиры… Я дурак, да?

– О нет! Ты совсем не дурак, мой генерал!

– А давай сейчас поедем, где-нибудь пообедаем, а потом и за Анюткой двинем!

Внизу у лифта нам встретилась мамина соседка.

– Ой, Ладочка! Какой у тебя красивый кавалер! – кокетливо проговорила она.

– Это не кавалер, Елена Федоровна, это муж!

– Быстро ты, однако…

– Ну не упускать же такой кадр! – засмеялась я.

И мы вышли на улицу.

– Ладка, ты чего задираешься? – засмеялся Иван.

– А чего она лезет не в свое дело?

– Понял. Тебя узбекский вариант устроит?

Шашлык в узбекском ресторане был неплохой, но не шел ни в какое сравнение с тем, которым кормил меня Егор.

– Ладка, ты чего смеешься?

– Нет, скажи! – потребовал он.

– Понимаешь, я какое-то время назад была в одном ресторане, там самые лучшие в Москве шашлыки. И возил меня туда Егор.

– Ты зачем это сейчас сказала?

– Просто так. Я вспомнила, улыбнулась, а ты сразу – чего смеешься? А смеялась из-за истории с халатом.

– Ты меня дразнишь? Зачем?

– Ванечка, любимый, но ты был такой дурак тогда. Не сердись. Ну, я и вправду люблю дразниться… Но это не очень большой грех, согласись?

– А ты вообще… грешница! И это… одна из главных твоих прелестей, и я буквально схожу с ума от тебя. Я все время тебя хочу! У меня таких женщин никогда не было.

– Зато теперь будет всю оставшуюся жизнь. Еще надоест.

– Ерунда! Такое надоесть не может.