Соавторы

И только после войны Глафире удалось наконец увидеть то, о чем она так много слышала и так долго мечтала. Вернувшись из эвакуации, овдовевшая Земфира вернула в старую квартиру радость, смех, разговоры, танцы, словно влила под высокие потолки новую жизненную силу. Такая перемена пришлась по вкусу не только Глаше, Глебушка тоже будто распрямился, повеселел, почувствовал вкус к жизни, а то все букой ходил и мало с кем разговаривал, вся его компания - один только двоюродный брат Гриша, сын Земиной родной сестры. Мальчики родились в один год, а поскольку сестры были очень близки и обе жили в Москве, то двоюродные братья росли настоящими друзьями.

С появлением в доме молодых артистов и музыкантов Глебушка начал перенимать не только их манеры, но и отношение к жизни, а веселые красивые молодые артистки дали толчок сперва юношескому вожделению, а потом и стремлению успеть как можно больше. Двадцатилетний Глеб из скромного романтического юноши, пишущего талантливую прозу, буквально на глазах превращался в ловеласа и ветреника.

Земфиру это, по-видимому, совершенно не смущало и даже, наоборот, радовало. Вместе с ней радовалась и Глаша, и за саму Зему радовалась, и за Глебушку, и за себя: дожила все-таки, увидела, вдохнула, окунулась.

Повадки светского льва Глебушка пронес через всю жизнь, обожал ходить на банкеты, приемы и прочие мероприятия, любил, чтобы его сопровождали красивые женщины - сначала первая жена, потом вторая, моложе его на двадцать с лишком лет, а после развода со второй женой - восторженные поклонницы, любовницы или просто знакомые.

Это уж только в последние годы он все чаще ходит на такие мероприятия один, а прежде его никогда и нигде без красивой спутницы не видали. Ему нравилось приглашать гостей, в числе которых были не только собратья по перу, но и критики, литературоведы, журналисты, а также люди искусства, знающие его с молодости, с тех времен, когда приходили в этот дом к Земе. В девяностых годах гости стали приходить все реже, число их заметно уменьшилось, а потом и вовсе сошло на нет. Писатель, которого любили и ценили в советское время, перестал быть интересным, и Глеба Борисовича сначала стали все меньше замечать, потом все меньше вспоминать, а потом (и очень скоро) и вовсе забыли.

Дом снова начал пустеть и наливаться тоской, и Глафира Митрофановна боялась, что эти пустота и тоска овладеют и Глебушкой, поэтому искренне радовалась, когда происходило хоть что-нибудь, напоминающее прошлую жизнь.