Прошлым летом здесь начали возводить многоквартирный дом улучшенной планировки, но продолжалось это лишь до тех пор, пока не удалось продать все потенциальные квартиры. Тогда застройщики немедленно скрылись с деньгами, бросив на произвол судьбы серый остов первого этажа, ржавый кран, штабель бракованного кирпича и два десятка гастарбайтеров. Произошло это в последних числах августа. С той поры обманутые инвесторы собирались на пикеты у здания районной администрации. Мошенников спустя рукава искала милиция, а мы с шефом использовали стройплощадку как одно из мест для встреч с Эмиром.
Она находилась на значительном удалении от ближайших жилых строений, но вместе с тем была надежно скрыта от посторонних глаз холмами вынутой из фундамента земли и кучами разнообразного строительного мусора. Из-за отсутствия крыши и даже минимальных удобств зародыш дома не привлекал к себе ни бомжей, ни пьяниц, ни наркоманов. Детишки сюда тоже не заглядывали. В общем, нежелательных встреч можно было не опасаться…
Я приехал первым (на сей раз без водителя) и поставил «Волгу» рядом с трухлявой полуразвалившейся бытовкой.
Минут через десять появился Ваха, но не на джипе, как обычно, а на невзрачной «пожилой» «шестерке» (вероятно, ради конспирации) и остановился в трех метрах от меня.
— Заходи, дорогой, — распахнул я переднюю дверцу.
Асланов плюхнулся рядом со мной, поспешно захлопнул дверцу и, не удержавшись, лязгнул зубами. Прихваченное морозом лицо горца посерело, глаза слезились, из носа текло.
В отличие от некоторых своих соплеменников Ваха так и не привык к русским зимам, заметно отличающимся от туманного чеченского демисезонья. (В нынешнем году особенно!)
— Какие проблемы, командир? — сипло спросил он.
— На, полюбуйся. — Я протянул ему трофейную «корочку». — Узнаешь другана?
— Гхе, гм. — Эмир опустил глаза. — Зачем так сказал? Первый раз вижу!
— Да неужели? — сощурился я. — Не знаешь, стало быть. А на физиономии твоей написано прямо противоположное.
Он что, из дружественного тейпа?
Агент угрюмо кивнул.
— И какого лешего ты мне голову морочишь?! — разозлился я. — Заигрался в войнушку, кровник хренов?! Забыл, на кого работаешь?! Или тебе напомнить, С ЧЕГО заварилась вся эта каша?!![13]
— Не надо, сам знаю. — От чеченца ощутимо полыхнуло ненавистью. Минуты две он молчал, тяжело дыша и судорожно сжимая кулаки. Серое лицо налилось краской. Усы встопорщились.
— Слушай, Ваха, давай колись, — не выдержал я.
