— Не надо, — положил руку на ствол полковник. — Он уже мертв.
— Согласно показаниям Бобровского, в контейнере оставалось девятнадцать ампул, — начал пояснять Рябов. — О «ракушку» разбилось восемнадцать. Я специально считал. Похоже, последнюю, девятнадцатую, он случайно выронил себе под ноги и дико перепугался. Отсюда тот вой, который мы слышали. А теперь он испытывает на собственной шкуре все «прелести» заразы, при помощи которой собирался ставить Россию на колени…
Фигура за окном упала. Из дома больше не доносилось ни звука.
— Одно непонятно, — задумчиво молвил я. — Откуда такое отчаяние? Ведь Сычев знал, что обречен в любом случае! Не плевать ли ему на ту ампулу?!
— В любом, говоришь?! — остро глянул на меня шеф. — Гм! Кто знает… Кто знает… Ладно, скоро разберемся…
Ровно через сорок пять минут спецназовцы отрезали усадьбу от парового отопления, сняли крышу из гранатометов, изрешетили пулями стены. А спустя еще три часа мы вошли в хорошо выстуженный дом. Тело Сычева валялось на втором этаже, в успевшей заиндеветь комнате без потолка.
Синее лицо мертвеца искажала страшная гримаса, напоминающая морду оскалившейся собаки. А рядом на полу лежал костюм химзащиты. Чутье не подвело Рябова. Обрекая на лютую смерть сотни тысяч людей, само это чудовище рассчитывало спастись!!!
Вместо эпилога
11 апреля 2006 года. Окрестности Н-скаДень выдался погожий, ясный, солнечный. К вечеру заметно посвежело, но все равно было неплохо. Воздух пах весной. В оживающих после суровой зимы лесопосадках звонко щебетали птицы.
Кое-где вдоль дороги пристроились торговцы-лоточники с нехитрым товаром. Моя не первой молодости «девятка» катила по К-му шоссе в сторону Н-ска. Сегодня мне (о чудо!) дали выходной, и я спешно удрал подальше на природу. Пока начальство не передумало. Весь день я наслаждался тишиной и покоем, пек в углях картошку, запивал ее заранее запасенным нарзаном и дышал, дышал, дышал… А сейчас возвращался обратно в город. Отдохнул на славу.
Пора и честь знать!.. Из радиоприемника лилась приятная, ненавязчивая мелодия. Впереди показался мотель «Лотос», и я сбавил скорость. Может, зайти в ресторан поужинать? Готовят там совсем неплохо. И, главное, после смерти полковника Дмитриева мотель больше не является гнусным притоном. Скоропостижная кончина педика со связями развязала руки тем, кто давно со скрежетом зубовным и с крайней неохотой был вынужден закрывать глаза на сие безобразие.
