Репортёр не успевает даже задать вопрос, как папа Рамзи придвигается к микрофону и кричит:
– Рамзи! Мы тебя вытащим!
Рамзи вскакивает на ноги и вопит на экран:
– Нет, папа! – Потом он добавляет что-то на родном языке. Репортёр тем временем сунул микрофон тётушке Нуш, которая говорит единственную фразу, которую я вообще от неё слышала.
– Рамзи есть хороший мальчик! Хороший мальчик, – а потом утирает глаза.
Рамзи снова кричит на экран:
– Я и правда хороший мальчик, тётушка! Правда! Вот увидишь! – Бедный Рамзи: он явно вот-вот расплачется.
Репортёр снова переключается на мистера Рахмана.
– Полиция заявила, что вам может понадобиться терпение. Что вы на это скажете?
Ему не удаётся ответить, потому что тётушка Нуш перебивает его длинной тирадой на их родном языке. Мистер Рахман отвечает ей так же громко, но единственное, что я различаю, это «На-нуш, на-нуш, на, на». Они спорят в прямом эфире.
– Что они говорят? – спрашиваю я Рамзи, явно пришедшего в ужас.
– На, Нуш. Это значит «Нет, Нуш».
Она сказала… она сказала… – Рамзи трясёт головой, не веря своим ушам.
– Что она сказала? – практически кричу я.
– Ну, после того, как она сказала папе, что он бесполезный кусок, эм… мусора и не стоит даже капли козлиного пота, она сказала, что возьмёт его грузовик и вломится внутрь, а если он попытается её остановить, она прикончит его голыми руками. – Он говорит тихо, и его голос звучит почти что восхищённо, когда он переводит взгляд на экран. Едва слышно он произносит: – Тётушка Нуш, ого!
Диктор комментирует всё, что видит:
– Необычайная сцена разворачивается в Уитли-Бэй, где отец одного из предположительно удерживаемых силой в развлекательном комплексе Испанский Город детей…
Всё это время доктор Преториус колотит по клавишам, как сумасшедшая.
Её энергия вернулась вместе с заразительной целеустремлённостью.
– Тебе придётся идти сейчас, ребёнок. Хокинг II только что встал на место. Я не могу наладить канал связи, а шлем Рамзи ни на что не годен, так что ты будешь там сама за себя.
Рамзи смотрит на меня.
– Сможешь? – спрашивает он.
Следует пауза. Я не могу произнести ни слова – так мне страшно.
– Что ж, – говорит он, – если кто-то и сможет, то только ты. – Он улыбается, а потом неловко обнимает меня – раньше мы с Рамзи никогда не обнимались. – Вот это приключение, – мечтательно добавляет он.
Я глубоко вдыхаю через нос и поднимаю голову. Кажется, это помогает мне снова обрести дар речи.
