Я смотрю на Рамзи – он широко разинул рот.
На лице у тётушки Нуш написана чистая ярость, её брови превратились в одну свирепую линию, и она топает к Рамзи, стискивая кулаки. Я съёживаюсь и прикрываю глаза ладонями: не хочу смотреть, как друга отлупят у всех на виду. Рамзи тоже вздрагивает.
Но тётушка проходит мимо него к коптер-дрону, её длинная накидка трепещет в потоках воздуха от его лопастей. Без предупреждения она вытягивает руки и хватает одну из реек коптер-дрона, и тот кренится вбок.
Тётушка Нуш что-то вопит доктору Преториус и замахивается на неё второй рукой. Глаза доктора Преториус округляются от страха, и она ускоряет лопасти ещё немного, стараясь подняться и оторваться от тётушки Нуш, пока они не начинают протестующе выть.
– Нет, тётушка! Нет! – вопит Рамзи, кидаясь вперёд и хватая её за руку, но она просто продолжает тянуть коптер-дрон, пока тот не начинает угрожающе заваливаться вбок. – Отпусти её! – Потом он кричит что-то на их родном языке, и они громко перебрасываются репликами.
Лицо тётушки Нуш неожиданно смягчается, и она говорит что-то, что, вероятно, значит «Правда?».
Рамзи кивает. Он говорит что-то звучащее как «Эра! Эра!», но явно означающее «Да! Да!».
Тётушка Нуш смотрит на доктора Преториус, и когда их глаза встречаются, она медленно отпускает коптер-дрон. Он покачивается и взмывает к крыше, а потом выравнивается. Доктор Преториус направляет его вперёд, через выломанную дверь и в небо над ошарашенной толпой.
Внизу, на земле, Рамзи и тётушка Нуш обнимаются. Она гладит и целует его по макушке, а по её толстым щекам катятся слёзы, когда они оба провожают взглядом коптер-дрон.
Доктор Преториус смотрит вниз, слегка машет нам на прощание, и мне хочется думать, что она говорит «До скорого, народ!», но кругом слишком шумно – не расслышать. Вместо этого она взмывает всё выше и выше, а потом коптер забирает вправо, летит над дорогой, над пляжем, над морем и наконец превращается в крошечную точку в сумерках.
И вот её уже нет.
Потом я обнимаю мистера Мэша, и я вся в его крови из скорпионьего укуса, а вокруг меня вопят люди.
– Отойдите! – говорят они. – Собака заражена! – Никто не подходит: все столпились, образуя круг, и я вижу лицо папы, проталкивающегося между собравшимися.
– Всё хорошо! – слышу я собственный голос. – Всё будет хорошо.
И Джессика здесь.
