В тишине я наполнила диспенсеры, сняла перчатки и выдавила немного геля на руки, со злостью втирая его, пока Сасс просто стояла рядом. Потом я сняла резиновые сапоги.
– Слушай, я не хотела сказать…
– Ты знаешь, что тут так не делают. Так зачем вообще говоришь такое? – Я была в ярости."
"– Но если он очень больной и старый…
Я громко рявкнула:
– Он не настолько больной и не настолько старый. Ясно?
Я видела, что Саския слегка ошарашена. Она тихо сказала:
– О-о-оке-е-ей, – и я подумала, что в кои-то веки взяла над ней верх.
Она наклонилась и опасливо подобрала обслюнявленный мячик Дадли, который укатился к двери. Потом она протянула его мне, и мне пришлось сказать:
– Спасибо. – Это было что-то вроде странного предложения мира.
Я повертела мячик в руках, глядя, как она уходит, а потом швырнула его обратно Дадли и захлопнула за собой дверь в карантинную зону.
Придя на свой пост, я по-прежнему злилась. Рамзи ждал меня, держа на руках Бена, джека-рассела – любителя поогрызаться, который пытался облизать моему другу лицо.
– Смотри! – засмеялся Рамзи, до смерти гордый. – Я завёл друга!
– И правда завёл, – сказала я. – Хороший мальчик, Бен! – И дала псу ткнуться мордой в мою руку. А потом прошлась по приюту, погладив перед уходом каждую из собак.
– Пока, викарий! – сказала я, потянув на себя большую дверь.
– До свидания, сержант Сантос и рядовой Рахман! – ответил викарий, снова отдавая честь. – Неплохо потрудились!
Вот и всё. Ущерб был причинён. Я начала Конец Света.
Конечно, тогда я этого не знала. До сих пор я никому не рассказывала этого: как я подержала теннисный мячик, заражённый микробами Дадли, микробами, которых он подцепил от маленькой девочки, хотевшей взять его домой. Потом я передала инфекцию бедному Бену, дав ему лизнуть мою обмикробленную руку, а потом и остальным собакам…
Оказывается, никакие в мире уроки про РПЗ не остановят человека, если он глупый.
Или – раз уж на то пошло – если он в такой ярости из-за злого замечания Сасс, что голова у него совсем не соображает.
Что, по сути, то же самое, что быть глупым.
Глава 12
«Дайте мне неделю», – сказала доктор Преториус. Это почти не выходило у меня из головы. Ещё одна неделя секретности.
Секреты легко хранить, пока никто о них не узнает.
Пока никто тебя не увидит. Кто-то, кто знает твоего брата, скажем. Кто-то, кто только начал работать в Испанском Городе и замечает, как ты выходишь из двери в задней части галереи.
