Вирусологи МФЗ и учёные, ведущие биоботические исследования в Китае, США и Великобритании, сообща работают над поиском лекарства от этого нового пугающего заболевания.
Я перечитала статью, потом закрыла ноутбук.
Голос Джессики дрожал.
– Всё развивается очень быстро, Джорджина. Поэтому я так много работаю. Я правда очень обеспокоена. Если оно распространится так быстро, как мы этого боимся, то… – Она замолчала и посмотрела на меня.
Возможно, я выглядела напуганно – не знаю. Зато знаю, что услышать, как Джессика – невозмутимая, спокойная Джессика, которая никогда не паникует, – говорит «Я правда очень обеспокоена» – это всё равно что услышать от кого угодно другого «О Боже мой, я просто в ужасе!»
В общем, она помолчала, вздохнула и сказала:
– Уверена, всё обойдётся, Джорджина.
Раньше с таким всегда справлялись.
Она не смотрела на меня, так что я спросила:
– Ты обещаешь?
– Я не могу обещать. Это ведь не от меня зависит. Всё, что мы можем делать, – это усердно трудиться, стараться изо всех сил и не терять надежды.
Я посмотрела на неё – она глядела в окно, пока в телевизоре продолжала разворачиваться безмолвная драма. Потом она подняла руку – ту, что была от меня подальше, – и смахнула что-то с глаза – возможно, слезинку, но, зная Джессику, скорее нет.
Глава 17
Прошло два дня с маминых поминок, и я жутко соскучилась по Сент-Вуфу. Мысли о нём отвлекают меня от всего остального, даже от Большого Эксперимента доктора Преториус, который до сих пор занимал мою голову целиком.
Хотя теперь осталось совсем немного – прошло уже семь дней с тех пор, как она сказала «Дайте мне неделю».
Я то и дело захожу на сайт Сент-Вуфа – там есть веб-камера, и я надеюсь хоть краем глаза посмотреть на своих собак. Вчера я видела, как мистера Мэша выводила на прогулку Сасс Хеннесси. «Ей-то в Сент-Вуф ходить не запретили», – подумала я, чувствуя, как ещё сильнее начинаю недолюбливать Джессику. Я была в такой ярости, что к глазам подступили слёзы, так что я закрыла страницу.
По крайней мере, сегодня последний день четверти.
Мой последний день в начальной школе Марин-Драйв. Я знаю, что должна с ума сходить от радости, и кругом на площадке все смеются, но у меня такое чувство, будто к моим ногам приделали тяжеленные гири. Если бы я была собакой, мой хвост висел бы между задних лап. Я даже Рамзи не видела уже будто целую вечность."
"Мистер Спрингэм был очень мил. Он подарил каждому в классе подарочек с личной запиской.
