Она наблюдает за мной на протяжении всего допроса, будто я беглая преступница, которая в любой момент может на неё напасть. Уверена, она считает, будто я плохо влияю на Рамзи. Два-три раза она качает головой и говорит:
– Он есть хороший мальчик. Рамзи есть хороший мальчик.
Я думаю: «Если он такой хороший мальчик, чего же вы так ужасно с ним обращаетесь?»
– Значит, скажи мне, Джорджина, как вы поддерживали связь с этой доктором Преториус? – спрашивает женщина-полицейский. – Например, у вас был номер её мобильного, или вы переписывались через мессенжер?
Мы с Рамзи мотаем головами.
– Она нам никогда не звонила. Мы просто… ну знаете, встречались с ней. Мы договаривались о следующей встрече и приходили.
– И у неё не было ваших контактных данных?
Мы опять мотаем головами.
Чистое безумие наших рассказов (которые не всегда совпадают из-за моих нечётких воспоминаний) приводит к тому, что минут через двадцать женщина-полицейский, задававшая большую часть вопросов, закрывает блокнот и выключает нагрудную видеокамеру.
Она обращается к папе и тётушке Нуш.
– Дело в том, мистер Сантос, мисс Рахман, что очень трудно определить, было ли совершено преступление. У нас нет информации о проживающей в этом районе докторе Эмилии Преториус. Право аренды Испанского Города принадлежит закрытой акционерной компании, и на основании того, что мы сегодня услышали, нет достаточных доказательств, чтобы запрашивать ордер на обыск. Мы заезжали туда: там никого не было, по крайней мере никто нам не открыл.
Я вижу, что папу это не устраивает."
"– Но моя дочь попала в больницу! Вы оставите это просто так?
Женщина-полицейский вздыхает:
– Как я уже сказала, сэр: нет весомых доказательств. Одни только словесные показания, а подростковая мигрень – вещь не такая уж нераспространённая. Нам бы очень хотелось допросить эту доктора Преториус, но пока что у нас нет оснований для ареста или взлома дверей. Мы однозначно будем начеку, но пока что мой тебе совет, Джорджина, и тебе, Рамзи: держитесь подальше от Испанского Города, и если опять увидите эту женщину, сообщайте нам.
Как вам такое?
Мы с Рамзи киваем, с некоторым облегчением, но папа так легко сдаваться не собирается.
– Как нам такое? Не очень-то удовлетворительно, вот как, мэм. У меня…
Женщина-полицейский прерывает его.
– Простите, сэр. Последние новости лишь усугубляют ситуацию. Не знаю, в курсе ли вы, но у всех работников специальных служб по всей стране отменили отпуска на обозримое будущее.
