Стоит один из тех летних дней, когда становится жарко, не успевает день ещё толком начаться. Когда я спускаюсь, Джессика и папа уже оба на ногах, и за ночь положение дел стало ещё хуже.
– Тихо, – говорит Джессика, поднимая руку. Она слушает радио.
– …правительство объявило об этом в полночь. Если лекарство не будет найдено в течение недели, все международные поездки будут под запретом. Помимо этого, в попытке замедлить распространение болезни на людей, в стране начнётся выбраковка всех собак.
Ветеринары уже начали ограниченную кампанию по эвтаназии в некоторых из собачьих приютов в эпицентре вспышки.
Кампания выйдет на государственный уровень, если…
Джессика со злостью отключает радио.
– Это невыносимо! Нас как будто обвиняют! Мы стараемся, работаем изо всех сил… – Конец фразы теряется, потому что папа обнимает Джессику, и она прячет лицо на его плече.
Мне её жалко. Она не самый мой любимый человек в мире, но, ясное дело, это не её вина, а моя.
Слова женщины из радио звенят у меня в голове, пока я иду по аллее к амбару.
«В стране начнётся выбраковка всех собак…»
«Выбраковка». Массовое убийство.
«Если лекарство не будет найдено в течение недели…»"
"НЕДЕЛИ! Это означает, что у нас осталось совсем немного времени, а я понятия не имею, сработает ли вообще та идея, которая крутилась у меня в голове, пока я ворочалась под горячим покрывалом.
При виде мистера Мэша настроение у меня приподнимается. Жизнь взаперти, однако, не идёт ему на пользу: такое ни одной собаке на пользу не пойдёт.
Мистер Мэш усиленно виляет хвостом, когда я вхожу, и перекатывается на спину, чтобы я почесала ему пузико.
– Это для твоего же блага, Мэшик, – в сотый раз объясняю я. Я бросаю ему мячик по амбару, но такому псу, как он, это не очень интересно – он хочет бегать по пляжу сломя голову и кусать волны, будто они на него нападают.
– Он выглядит получше, – говорит стоящий в дверях амбара мальчик.
Я испуганно поднимаю голову. Я знаю этот голос.
Он мне знаком.
На мальчике защитная маска и тонкие латексные перчатки.
– Тётушка Нуш, – говорит он, будто объясняя, и я понимающе киваю. Конечно же, это Рамзи. Как я могла?.. Что… происходит со мной?
– Ко мне, Мэшик, – говорю я. Я продеваю через его ошейник кусок старой верёвки и привязываю свободный конец к ручке ржавой автомобильной дверцы. Мистер Мэш со вздохом ложится.
«И это всё? – словно говорит он мне. – Так себе ты друг».
