В квартире веяло опасностью, да и как здесь ночевать, когда дверь толком не закроешь. Ну и Авдеев вел себя на удивление спокойно. Можно было, конечно, поехать к Соньке в общагу, но вряд ли она бы мне обрадовалась. А беспокоить папу ну такое себе. Про Романенко я вообще не подумала. Уж кто, а он в последнюю очередь пришел на ум.
Пока я вместе с цветком, не знаю, зачем потащила его с собой, поднималась на пятый этаж за пакетом с продуктами и сумкой, Тимур кое-как закрыл дверь. Нашел проволоку, накрутил там что-то.
В целом создал видимость закрытости. Брать дома нечего, ноут я таскаю с собой, а ценных вещей у меня нет. Так что особо не переживала.
Состояние у меня было странное: потряхивало, сердце лихорадочно билось, ну и злость накатила. Вот же бессовестные! Вломились в чужой дом из-за какого-то видео. Только не понятно, зачем оно им, раз связи и все дела. Неужели и правда, боятся СМИ? Если так, то мы на верном пути и отступать нельзя.
Когда я спустилась на этаж ниже, где как раз жил Авдеев, замешкалась.
Он шел следом, поэтому не видел моей реакции. А я почему-то начала волноваться. Так странно снова оказаться с ним под одной крышей. Дежавю… И почему именно он поселился здесь? Почему всегда Тимур? Почему, когда мне страшно и нужна помощь, он протягивает руку. Сложно поверить, что и сейчас Авдеев мстит моему отцу. Тогда если это не месть, то…
- Заходи, - произнес Тим, жестом намекая, чтобы я проходила.
В его квартире практически не было запахов, едва ощутимая нотка цитруса.
Довольно чисто, но совсем не уютно. Как будто Тимур не жил, а временно существовал. На вешалке одна куртка, на полке две пары обуви. Даже комнатных тапочек нет."
"Я примостила цветок на тумбу рядом с зеркалом, до сих пор не понимая, зачем притащила его с собой. Затем скинула куртку, и поплелась на кухню. К счастью, планировка в квартирах одинаковая. Устраивать экскурсию не надо. Тим тоже зашел следом, щелкнул чайник, закрыл окно, из которого дул морозный ветер.
- Чай вон, только пакетированный правда.
Кофе нет, - сообщил будничным тоном. – Из сладкого только шоколадка. В общем, ой, телефон звонит. Маш, сделаешь сама, я отойду, звонок важный, по работе.
Он это сказал так, словно я здесь бываю каждый день. Словно мы настолько близко общаемся, что это нормально – сделать ему чай, кашеварить на кухне самостоятельно. Нет, может я себя накручиваю. Может, и не думал он ни о чем таком, но где-то внутри кольнуло. Больно. С тоской.
Я скучала по нему.
