Он продолжал сидеть на полу, скрестив ноги, в позе по-турецки.
- Нет, но они ругались накануне. Может, им надо было просто поговорить, но они долгие годы продолжали упорно молчать. Взрослые, а ведут себя хуже детей.
Тимур задумчиво вздохнул, а мне вдруг захотелось его обнять. Словно ему было одиноко, словно все его бросили. Глупое чувство. Странное. И непреодолимое.
- Эта фотография, - сорвалось неосознанно у меня. – Она не…
- Я знаю, - оборвал Тим, едва слышным категоричным заявлением. Улыбнулся, но в этой улыбке не было радости.
Сплошная тоска. Так бывает, когда смотришь на пасмурное небо, на котором давно не было просвета.
- Что знаешь?
- Эй, ненормальная, спи. Устал я от твоих вопросов.
- Тимур…
- Что? – сердце у меня сжалось от того насколько мягко и нежно он произнес это «что». Губы задрожали, в глазах возникла влажность.
Он так близко и так далеко одновременно. Сейчас, когда мы находимся на таком маленьком расстоянии, когда можем смотреть друг на друга, я ощущаю еще сильней, как сильно мне не хватает этот высокомерного дурака.
- Спокойно ночи, - буркнула отверчиваясь. По щеке скатилась слеза, но я с головой залезла под одеяло.
Тимур никогда больше не увидит моих слез. Хотя самые горькие слезы отдаются только ему. Почему-то…
23.2
Утром в универ мы поехали вместе. Вообще это было забавно, но немного грустно. Допустим, во время завтрака. Я поставила тарелку с яичницей на стол, а Тим в итоге выковыривал оттуда лук. Потому что он плохо прожарился. В отместку Авдеев сделал мне чай с молоком, хотя сказал, что будет заливать в кружки кофе.
Нет, себе-то он соорудил черный напиток, а мне ерунду какую-то.
- В Казахстане все пьют чай с молоком, - усмехнулся Тимур.
- А чего тогда себе не сделал? Раз это полезно и вкусно.
- Я что дурак? И вообще, вот ты лук, когда жаришь, неужели не видишь, что он еще белый. Его надо до черного прожаривать.
- Он будет горелым и не полезным, дурачина! – крикнула я, сидя напротив за столом.
- Зато съедобным и вкусным, - заявил этот умник.
- Ты должен спасибо сказать, что я вообще удостоила тебя чести есть мою стряпню!
- Нет, не так. Это ты должна спасибо сказать, что я удостоил тебя чести готовить для меня, - с гордостью заявил Авдеев. Я схватила вилку и замахнулась, а он даже глазом не повел. Откуда столько самомнения.
До универа мы тоже ехали в полном аншлаге. Хотя мне уже кажется, что по-другому как-то у Тима не получается. Все красные сигналы – не для нас. Машину подрезать – запросто.
