Соблазн Черного

Ладони большие, одна – на половину моего лица… Меня - током по всем нервным окончаниям. По каждому сантиметру, где он касался!

Бах!

По шее! И немного назад, к затылку! Жестко прихватывая. Такой контраст! Словно… Словно поцеловать хотел. Или подчинить! Меня теперь по ногам – сразу! По коленкам дрожь! Хорошо, что в джинсах! Хорошо, что в ботинках! Хорошо, что стена за спиной! Не упала!

Бах!

В глазах его – космос, по сравнению с которым мои микровзрывы – такая ерунда! У него там огненные всполохи! Откуда? Вот откуда? Темно же… А у меня – гипноз.

Чертов гипноз! Потому что не могла оторваться. Не могла перестать смотреть. На грани поехавшей крыши уцепилась за водоотвод тень разума. И орет мне, орет: «Лена!!! Ты чего, Лена? Ты его не знаешь совсем! Он уже чужой! Он опасный, Лена! Это не тот Веник, что портфель за тобой таскал! Он уже давно не тот! Лена, ты – дура!!!»Я соглашалась. Так и есть. Он – не тот. В нем все новое. Незнакомое. Это тело, эти рисунки на коже, эти уверенные действия, этот взгляд. И лишь на самом дне , в самой далекой, многолетней похороненной глубине чудился еще тот мальчик, что смотрел на меня, что утешал меня, что так отчаянно хотел быть рядом со мной… И сочетание, соединение этого уверенного в себе зверя с тем отчаянным мальчишкой… Вот именно оно и выносило. Именно оно и не позволяло очнуться…

- Еще красивее стала… - выдох мне в губы.

Ба-бах!!!

Голову заволокло мутью кайфа и возбуждения, тень разума с матерным воплем сорвалась с крыши вместе с самой крышей… Вниз!

Плевать!

А Веник, который уже давно не Веник, резко прижался к моим губам.

Его ладонь на затылке напряглась,  не позволяя отклониться даже на сантиметр ( как будто я захотела бы!), второй здоровенной лапой меня обхватили поперек спины, отрывая от стены, вжимая в голую грудь.

Словно недостаточно мне одурения! Надо еще и запахом возбужденной кожи добивать!

Я не отвечала. Просто не успевала!

Волны возбуждения, горячие, отрубающие напрочь мозг, били по низу живота  – к ногам. Приходилось цепляться за его плечи, потому что иначе – никак.

Веник определенно умел целовать девушек.  Научился… Потому что я уже ничего не соображала, ничего не понимала. Просто дрожала в его руках, позволяя делать с собой все, что ему хотелось в этот момент.

Кусать  мягко и будоражаще губы, то грубо врываясь жадным наглым языком в рот и буквально трахая меня, насильно, не спрашивая разрешения!

Облизывать  жарко и нетерпеливо   скулы , шею, возбужденно дыша и рыча что-то матерно и неразборчиво.