Соблазн

 — Эта наглая морда…

— Это — Зидан, — аккуратно забираю за шкирку своего бандита.

— … погрыз у меня на балконе всю рыбу.

Сосед — рыбак и часто вялит рыбу на балконе.

— Лёх, ну… кошак же, инстинкты. Извини. Хочешь, я тебе тунцом отдам?

Опускает взгляд на мой пакет.

— Здоровый…

— Давай я его приготовлю, а ты бери пивко и ко мне — футбол смотреть. Россия‑Бельгия.

— А… — воодушевляется сосед. — Да не вопрос! Ща сгоняю…

Зидан недовольно перебирает лапами в воздухе, требуя его отпустить. Ставлю пакет на пол. Открываю замок.

— Ну вы чо, пацаны? — с претензией смотрю на котов. — Хорош по чужим балконам шариться!

Котяры, мурлыкая, трутся об мои ноги. Кто‑то в снег зимой выкинул около подъезда ещё котятами. Вот пришлось забрать. Пристроить так и не удалось. Так и живём.

— Жрать хотите? Ладно… пойдёмте, морды наглые.

Пинаю их мячик с колокольчиком. Оба летят наперегонки, отбирают его друг у друга лапами.

Глава 6

День рождения"

"Длинное узкое платье, подаренное Борисом, сжимает бёдра так, что мне тяжело двигаться. Я семеню, как гейша на окобо!

Господи, скорей бы закончилось это мероприятие. Нет ничего хуже дней рождения детей партнёров Бориса. Новые туфли и туго собранные наверх волосы тоже не поднимают настроения. Но в этой среде принято улыбаться. И я улыбаюсь на автомате, равнодушно глядя в окно на капли дождя.

— Виктория…

Поворачиваюсь с дежурной улыбкой. Хозяйка дома Лика подхватывает меня под локоть.

— Пойдём, подали шампанское и устриц. Мы специально заказывали их с ближайшего рейса, чтобы были живые и свежие. На дне рождения у Даниэля Алле пришлось распорядиться их запечь. Их привезли замороженными! Уж лучше бы совсем не подавала… Разве можно на таком экономить? А эти ты обязательно должна попробовать.

— Лика, я равнодушна к устрицам.

Вернее, терпеть их не могу, и меня тошнит от мысли, что я должна есть ещё живого моллюска.

— Тори… — осудительно. — Никогда и никому не говори, что ты равнодушна к устрицам! Это моветон…

Протягивает мне бокал шампанского.

Мужчины курят сигары на огромной веранде. Изредка доносится их сдержанный смех.

Та самая Алла, жена ещё одного партнёра, худощавая брюнетка с тёмно‑бордовым маникюром, выскрёбывает в свой малиновый рот несчастную устрицу. Когда она глотает, я на мгновение чувствую себя этой устрицей.