Соблазн

Если Борис увидит телефон… Никаких гаджетов!! Ты же знаешь!

— Виктория Алексеевна, ему шесть, учить язык по мультикам — это самое то!

— Мамочка… — складывает Илюшка умоляюще свои маленькие пальчики. — Пожалуйста! Я не скажу папе.

В окно вижу, как во двор заезжает гелик мужа.

— Быстренько!! За стол! — командую я нервно.

Илюшка сдружился с Катей, и я очень боюсь, что Борис уволит и её.

Быстро убираю с пола пару игрушек и бросаю им на стол пропись по французскому.

Дверь открывается…

— Привет! — выхожу его встречать.

— Да… да… конечно. Через сколько? — смотрит на часы, разговаривая по гарнитуре. — Обязательно перезвоню, — нажимает кнопку, скидывая вызов."

"— Добрый вечер! — ещё раз пытаюсь я, но он поднимает вверх палец, прося подождать.

Вторая линия, как обычно.

— Андрей Семёнович? Это Борис, да… мхм… Ясно‑ясно…

И мне всё ясно! Ухожу в столовую накрывать ужин. Переодевшись, он сначала заглядывает в комнату сына, о чём‑то строго разговаривает с Катей, а потом заходит ко мне.

— У тебя был свободен весь день, Тори, и ты не можешь вовремя мне подать ужин? Чтобы я пришёл и сразу сел за стол? Ты же знаешь, что…

Мысленно выключаю звук, молча игнорируя этот выпад.

— Как прошёл твой день, дорогая? — переключается он, когда я наконец‑то сервирую ему ужин и сажусь напротив со стаканом йогурта.

— В раздумьях…

Ну давай, спроси меня, о чём я думала, и что меня беспокоит! Пожалуйста!

— Женщине думать нужно только над мыслью, полученной из приличного источника.

У меня очень красивый муж. У него очень интеллигентное породистое лицо, красивые зелёные глаза, умный пронзительный взгляд, прямой нос, идеально очерченные губы, белоснежные, отполированные у лучшего стоматолога зубы…

Но как же сложно его любить, ежедневно слушая, что выходит из этого рта. А когда‑то он казался мне самым умным из мужчин!

— Ты не спрашиваешь, как прошёл мой. Почему?

— Борь… — вздыхаю я уныло.

— Борис, — поправляет он с ноткой недовольства.

— Борис. Ты скучал по мне?

— Не понял вопрос. Ты же знаешь мой график и ритм.

«А я тоже не скучала», — вдруг осознаю я. Его возвращения домой приносят всё больше нервотрёпки и напряжения, чем радости.

— Дорогой, — отставляю я в сторону йогурт. — Меня надо спасти от разочарования. Прямо сейчас. Поцелуй меня.

— Я ем. Поцелую тебя, когда ляжем в кровать. У всего, Тори, должна быть уместность.