Соблазн (СИ)

Алексей бесцельно бродил по ночным улицам, выкуривая сигарету за сигаретой и думая над тем, что ему сказал Олежка. По сути, он сказал много чего, и во всем сказанном была правда. Он может сколько угодно уверять себя в том, что не в состоянии отыскать верных ответов, в то время как прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы прямо сейчас не пойти к Дмитрию домой. Не это ли и есть тот самый главный ответ? Он хочет быть рядом с ним.

Дима что-то говорил о женитьбе на женщине. Какой бред! Он ни разу за всю жизнь даже всерьез не задумался над этим.

Это не его приоритет. Невозможность выражать свои чувства на людях? Это спорный вопрос. Что еще остается? Дети? Семейные ужины? Ради Бога! Это все не про него. Любые отношения это риск. И не узнаешь, пока не попробуешь. Алексей не был уверен в таком чувстве как «любовь», но почему-то, когда Дмитрий сказал, что любит его, эти слова заполнили внутри какую-то пустоту, и там стало тепло.

Да он никогда и не думал так много над тем, чтобы быть вместе с другим человеком.

Уже только одно это доказывает, что между ними что-то происходит. И если разобраться, то у него было достаточно времени, чтобы привыкнуть к Диме. Привыкнуть настолько, чтобы хотеть быть рядом с ним. Их вечера в «Соблазне» и постепенное сближение, которое, в конце концов, привело их в постель. Где Алексей получил такое удовлетворение, которое уже давно не получал ни с одной женщиной. Оно было полным, цельным. Не только физическим, но и эмоциональным. Наконец, приняв окончательное, как ему показалось, решение, Алексей отправился домой.

Утро пятницы началось в обычном русле, пока он, выйдя из лифта на нужном этаже, не наткнулся взглядом на Дмитрия возле автомата с кофе. Что-то невообразимое перевернулось внутри, и он решительно направился к нему.

— Доброе утро. С выздоровлением, — улыбнулся Алекс, прислонившись плечом к стене и смотря на него.

Джинсы, кремовая футболка с длинными рукавами и сумка, одетая через голову. Все казалось таким близким ему.

Дима взглянул на Алексея.

Он все утро по пути на работу боялся этой встречи. Все то время, что он провел дома, болея, он только и делал, что занимался самоедством. Вначале он очень мучился от разрывающего на части чувства одиночества. Это чувство было таким сильным и болезненным, как никогда прежде. Одно дело привыкнуть быть одному, а совершенно другое обрести любимого человека и вновь его потерять. Пусть даже и из объективных соображений.

Потом Дима искренне думал, что поступил правильно.