Соблазн (СИ)

Сердце бьется в точности с темпом этого скольжения. Внутрь-наружу, внутрь-наружу. Быстрее. Быстрее. И, наконец, наступает оргазм. Самый сильный и долгий в его жизни. Дима запрокидывает голову, не в состоянии справиться с накрывшими его ощущениями. Задыхается. Рассыпается на части. Воскресает вновь.

Алексей целует его кожу, покрытую блестящими капельками пота, и затем шепчет где-то возле уха:

В его шепоте и требование, и мольба, перед которыми Дмитрий не может устоять.

— Я люблю тебя, — выдыхает он, чувствуя дыхание Алексея, путающееся в его волосах.

Алекс стонет от этих слов. Они действуют на него сильнее любых самых откровенных ласк. Возбуждают. Завораживают. Заполняют зияющую пустоту где-то внутри. Несколько секунд, чтобы надеть презерватив и взять смазку, и он входит в него. Вначале медленно. Мучительно медленно заполняет его без остатка. Чувствуя, как Дмитрий выгибается под ним. Наблюдая, как сюрреалистическим ореолом спутались его волосы, как он закрывает глаза и делает судорожный вдох.

Алексей наклоняется и легонько кусает его за шею.

Затем плечо. Чувствует, как Дима вздрагивает от каждого прикосновения. И лишь затем начинает двигаться в нем. Губы находят губы. Заглушая стоны поцелуями. Ловя шумное прерывистое дыхание. Обхватывает его за бедра, задавая темп. Они двигаются. Вместе. И уже нет ничего более важного, чем это. Чем то, что они принадлежат друг другу. Здесь. Сейчас. Стирая рамки внешнего мира с его глупым и странным делением людей на геев и натуралов.

Алекс целует.

Пальцы скользят по коже, пока не находят ладонь Димы, а затем плотно переплетаются с его пальцами в замок. Пока не наступает момент капитуляции. Алексей совершает последний толчок и чувствует, как по его позвоночнику проходит электрический разряд. Горло сводит спазм, не дающий стону вырваться наружу, и он звучит как рык. Обессиленный, он валится на Диму, зарываясь лицом в его волосы. Вдыхает этот знакомый и успокаивающий запах. Оба тяжело и шумно дышат. Не в состоянии усмирить свое сердцебиение и пульс. Сжимая друг друга в объятиях с каким-то необъяснимым отчаянием…

Показалось, что прошла вечность, прежде чем в окутанной полумраком комнате Алексей приподнялся, опираясь на локоть и глядя в зеленые счастливые глаза, произнес:

— И чтобы я больше никогда не слышал от тебя этих твоих всяких глупостей про женщин, понял?

В его голосе прозвучали и укор, и улыбка. Дима улыбнулся в ответ и шепнул:

Алекс потерся кончиком носа о его висок и легонько поцеловал.