Соблазн (СИ)

Сколько проходит времени, не важно. В окутанной сумраком комнате, в которую сквозь распахнутое окно врывается летний ночной ветер и иногда касается их горячих тел, сложно уследить за течением минут. Дима ложится на бок и чувствует, как бедра Алексея вжимаются в его бедра. Чувствует его возбуждение. Алекс старается не задеть больное ребро Димы, поэтому очень осторожно сжимает ладонями его тело только внизу спины. Входит. Замирает. Дает время привыкнуть. Вдохнуть.

— Я твой… — шепчет он.

И впервые понимает, что не присваивает кого-то себе, а наоборот, дарит себя кому-то.

Начинает двигаться. Заставляет стонать. Чувствует ладонь Димы на своем бедре. Она, поглаживая, скользит. Подсказывает темп. Рука Алексея соскальзывает, касаясь возбужденной плоти Димы. Ласкает ее. Нежно. Сжимает в ладони. Вскоре оба задыхаются, не в состоянии контролировать вырвавшуюся наружу страсть. Она заставляет их тела двигаться быстрее. Синхроннее. В желании поскорее достигнуть того сладостного пика, когда чувствуешь, что твое тело больше не принадлежит тебе.

Алексей прижимает Диму ближе. Трется носом о его волосы и чувствует, как расслабляется каждая клеточка его тела.

— Больше никогда не закрывайся от меня…

Дима тихонько смеется, и этот звук дает Алексу понять, что его план сработал.

— Я чуть с ума не сошел, — выдохнул Алексей ему в волосы.

Дима перевернулся на спину и блаженно вздохнул.

— Господи, и чем же я заслужил такое счастье? Такое страстное, непредсказуемое и импульсивное счастье…

— Ты забыл сказать «и любимое».

— И любимое, — засмеялся Дима, заглянув ему в глаза. И Алексей осознал, как соскучился по этому звуку. Хотя все в комнате было окутано сумраком, он был готов поклясться, что увидел ямочки на его щеках.

— Я люблю тебя, — Алекс нежно поцеловал его, и Диму окутало чувство безопасности и защиты. Он прижался ближе к Алексею и в первый раз за последнее время спокойно заснул.

Алексей слушал его мерное дыхание и надеялся, что смог окончательно пробить ту броню, которая сковывала его Диму все последнее время. Он знал, почему тот замыкался в себе. После того, что с ним сделал отец, не иметь возможности поделиться этим с кем-нибудь и держать все в себе было настоящей пыткой. И в какой-то мере Алекс сам виноват. Именно из-за его импульсивности Дмитрий боялся ему в этом признаться.