Я кожей ощущала его тень, падающую на меня. Словно грозовая туча она нависла надо мной и вот-вот грозила поразить молнией. А я такая хрупкая и беззащитная сжималась в трепещущий комок, молясь про себя, чтобы молния ударила мимо. Точнее это Еленика — хрупкая и беззащитная, а Елена умеет за себя постоять и обязательно это сделает. Вот только боль немного утихнет…
Когда заговорил охотник, его голос прошел сквозь меня подобно разряду в тысячу вольт. Не знаю, как я в ту же секунду не превратилась в пепел.
— Как насчет младшей? — спросил мужчина глубоким с хрипотцой голосом.
— Она тоже с отметиной?
Услышав шипение Дайре, я поняла, что она в комнате. Я подглядела из-под опущенных ресниц и увидела, как мужчина схватил девочку за подбородок и рассматривает. Она дергала головой, но он держал крепко.
— Прошу вас, — отец потянулся к младшей дочери. — Она еще ребенок. И она чиста. Клянусь!
— Я сам вижу, — охотник оттолкнул девочку и вытер пальцы о бриджи.
Дайре в ответ показала ему язык и скорчила рожицу.
— Совсем дикая, — произнес мужчина.
— Хорошо за палец не тяпнула.
— Она выросла вдали от двора, — пытался оправдаться отец.
— Это не значит, что этикет не для нее.
В эту самую секунду я возненавидела охотника. Я не испытывала к нему ненависти, когда узнала, что он мой враг и что он станет моим мужем. И когда собственное тело взбунтовалось против меня из-за него. Но сейчас он обидел Дайре, и что-то темное поднялось в моей душе. Кто он такой? Кто дал ему право приезжать и издеваться над чужой семьей?
Я не выдержала.
Стиснула зубы, игнорируя боль, резко села и произнесла:
— Не смей обижать мою сестру!
Это был вызов. Я вроде как бросила охотнику перчатку. Наверное, он привык, что местные барышни лебезят перед ним, но я из другого теста.
Охотник, стоявший ко мне спиной, медленно обернулся, и я разглядела его глаза. Они были светло-голубыми. Настолько, что казались прозрачными. А в центре черные точки зрачков как порталы прямиком в бездну.
Взгляд охотника — ледяной омут. Окунешься в него, сразу судорогой сведет мышцы, и камнем пойдешь на дно.
— А я-то думал, когда тебе надоест притворяться, — хмыкнул он.
В комнате повисла тишина. Я с достоинством выдержала взгляд мужчины, чем вызвала у него усмешку. Так и не поняла: ему это понравилось или он рассердился?
— Оставьте нас, — махнул рукой охотник.
— Но Еленике нездоровится, — слабо возразил отец. — Надо позвать лекаря.
— Я сам позабочусь о своей невесте, — заявил мужчина.
Никто не посмел с ним спорить.
